Оба-на!!!

Моя приятельница Ю. происходила из семьи, приверженной здоровому образу жизни.
А я в той же самой молодости легко поддавалась чужому влиянию.
В свое оправдание замечу, что противостоять Ю. было (и есть) невозможно. Энергия в ней клокочет как лава в кратере просыпающегося вулкана. Давление нарастает, а затем все это бабахает и накрывает окружающих толстым слоем вулканических пород и пепла.
Как-то она позвонила мне: - Ты уже забыла, как свежий воздух пахнет! Завтра мы едем на дачу!
Я что-то слабо вякала про хорошую память, про электричку, автобус, пять километров лесами-буераками и про -16 по Цельсию.
- Не дрейфь! – сказала Ю. - Братец купил иномарку, поедем как ротшильды, протопим, глинтвейнчик сварим, а в воскресенье на лыжах побегаем. Все - собирайся.

Тогда «иномарка» звучала круто.
Но звучанием крутость и ограничилась.
Иномаркой оказался ржавый дребезжащий форд, почти мой ровесник. Но я сохранилась не в пример лучше.
Ну ладно, поехали. Ю, ее брат-турист, друг брата и я.
Поначалу так и ничего. Печка, правда, почти не грела. И бедная иномарка тряслась как контуженая, стеная и сетуя на судьбу-злодейку, выдернувшую ее с чистенькой европейской свалки и забросившую в печальные заснеженные равнины, Но худо-бедно продвигалась.
А потом асфальт кончился.

Вот блудница,
Которая вовсе того не стыдится,
Что ходит нагая у всех на виду.

А это - мужчина, который стремится
По диким расценкам удовлетвориться
Тем телом, которым торгует блудница,
Которая вовсе того не стыдится,
Что ходит нагая у всех на виду.

А это - супруга, которой не спится,
Не пьется, не естся и не веселится
От мысли, что муж постоянно стремится
По диким расценкам удовлетвориться
Тем телом, которым торгует блудница,
Которая вовсе того не стыдится,
Что ходит нагая у всех на виду.

А это - доцент.

Зашла ко мне моя знакомая А., растревоженная: - У тебя какой размер, по советской шкале?
- 48-ой, а что?
- А то, что плохо! Плохо, что 48-ой! Был бы 44-ый, ходила бы весной в шикарном плаще!
Сама А. – то, что называется роскошная женщина.
Буйство молочно-розовой плоти.
Не рыхлость, а пышность.
Не оплывшая бесформенность, а прекрасная фигура.
Язык не поворачивается сказать «лишние килограммы».
Каждый килограмм пристроен там оптимально. На нужном месте.
Помнится, летом пили мы с ней кофе в открытом кафе. Сидел рядом аккуратный дедок. Ветеран гражданской войны. Как минимум. Быстро перешел от протирания глазами дырки к подмигиванию. А. возмутилась, что он себе позволяет. Дедок вздохнул: - Голубушка, никоим образом не хотел вас обидеть. Но глядеть на вас без греховных мыслей никак нельзя!
Короче говоря, при виде А. девять из десяти мужчин расправляют плечи и пускают слюни. А у десятого, у отщепенца, явно проблемы либо с физическим, либо с психическим здоровьем.
Еще добавлю: у А. такой цвет лица, что обычная женщина должна посмотреть на нее, на себя, сравнить и немедленно удавиться.
Ладно, вернемся к плащу.

1. Деловой дядька, по телефону:
- Мы должны внимательно пройти по всем пунктам. И не просто пройти – потоптаться на каждом.

2. В зоомагазине, дама с килограммовыми серьгами в ушах:
- У вас есть мои любимые собачьи консервы?

3. Там же, отец с хмурой дочкой-подростком:
- Мы у вас в феврале двух хомяков покупали, мальчиков, вот чек, приплод вам сдавать?

Одна женщина, Тамила Юрьевна, страстно мечтала, чтоб ее сын женился на Даше из седьмого подъезда, о чем ему неоднократно и тонко намекала.
- Мать, - говорил сын, - ты ж заявляла, что настрадалась с бабушкой по полной и примешь хоть какую невестку.
- Да, - соглашалась Тамила Юрьевна, вздрагивая при воспоминании о собственной любимой свекрови, - я не бабушка, я приму кого угодно. Но чтоб эта кто угодно была из приличной семьи, хорошо воспитана, с образованием и без всяких там сомнительных привычек. Вот Дашенька из седьмого подъезда, такая милая девушка, красивая, умная, врач, папа-мама тоже врачи, познакомился бы ты с ней.
- Мать, - отвечал сын, - знать не знаю твою Дашеньку и знать не хочу, хочешь, так сама с ней и знакомься, и женись.
И появлялся с очередным воплощенным кошмаром любой, даже самой толерантной свекрови.
В конце концов Тамила Юрьевна смирилась. Лишь временами жаловалась подруге: - Вот уже думаю, ну все, раз он с этой Ритой расстался, то кто б там дальше ни был – хуже точно не будет, не может быть хуже. Ан нет! У нас сейчас Яна. Боже мой, Надюша, видела б ты эту Яну! Мало того, что выкрашена в цвет взбесившейся морковки, мало того, что сидит за столом с калькулятором и калории подсчитывает, так еще и подарила мне крем для состарившейся кожи, змеюка. С ужасом жду, кто ж у нас после Яны-то появится.
А в прошлом ноябре сын возвращался из командировки, и на пересадке во Франкфурте разговорился с симпатичной девушкой

В одной конторе был IT-отдел, а в нем 7 человек – все молодые, холостые-незамужние, все окончили один и тот же факультет с разницей в год-два, все толковые, но не без ветра в голове, что в их возрасте не только допустимо, но даже необходимо для всестороннего развития личности.
Двоих из семи еще в институте обратили в толкиенисты, и они быстренько охмурили остальных. Правда, пришлось долго убеждать не отягощенную литературными познаниями программистку Свету, что хоть имя Друсилия ей и не нравится, но для приличной эльфийки всяко лучше чем Пантагрюэль.
Короче, на выходные намечена ролевая игра, в 5 вечера пятницы должен подъехать приятель с микроавтобусом для доставки трех эльфов, двух гномов, одного хоббита и одного человека на место назначения.

В четыре прискакали из планового отдела с переходящими в ультразвук воплями «чего вы там напрограммировали своими кривыми мозгами, что у нас все ляснулось?! нам же премию из-за вас, остолопов, срежут!». Все семеро вздохнули, вспомнили, что дурак отличается от преступника только непредсказуемостью действий, сказали об этом вслух, окончательно испортив отношения с плановым отделом, но куда ж ты денешься – надо править.
А с поляны звонят, где вы застряли, приятель и микроавтобус нервничают, плановый отдел причитает над загубленной премией как над покойником, и все сильно не любят друг друга.

На закате перестройки приятельница моя, Ю., экономно растянув жалкие подкожные накопления на пару месяцев и окончательно убедившись в абсолютной невостребованности обществом специалистов по древнеславянскому, ушла из академического института на вещевой рынок.
Как-то летом она влетела ко мне в квартиру и с порога объявила: - Всех обзвонила-обошла, хоть ты вешайся – никто не может, спасай! В субботу приезжает свекровь – если не встретить, не привезти, не выслушать благоговейно – все, пожизненная опала, Меншиков в Березове. У Ваньки, как назло, дежурство, а мне – кровь из носу – надо работать.
- Ты хочешь, чтоб я встретила твою свекровь?!
- Да боже упаси, я ж не изверг какой! Слушай, посиди там у меня в палатке, а? С 11 до часов трех.
- Ты с ума сошла – я не умею!
- Фигня! Я тоже не умела, все объясню-покажу, ты там просто посиди, почитай, главное – чтоб ничего не украли, а что наторгуешь, то твое!
Противостоять Ю. больше пяти минут невозможно. Человек не властен над стихийной необузданностью природы.