Ездила в аптеку за лекарством для племянника. Накануне вечером зажгла душу пивом. С утра, перед выходом, освятила организм двумя чашками кофе с молоком.
Ехать далеко, на улице прохладно. Подойдя к аптеке, поняла, что "ой".
Заняв очередь, поняла, что очень "ой". Выяснив, что очередь длинная и
движется с черепашьей скоростью, осознала, что "ой-ёй-ёй" и "караул". Однако, бежать на поиски туалета не рискнула - времени было мало, а орать после возвращения "я тут стояла, вы чо?" я не умею. Стою, скрестив ноги. Проклинаю всех пивоваров мира и матерю владельцев кофейных плантаций.
Чтоб как-то отвлечься от мучительных позывов, начала сочинять стихи.
Ничто так не отвлекает интеллигентного человека от боязни обоссаться в
общественном месте, как высокая поэзия. Сначала стихи были весёлые: Пьяный провизор Смотрел телевизор. Когда телевизор сломался, Провизор с тоски обоссался. Однако, обстановка становилась всё более мрачной, и вместе с ней мрачнели стихи: Проклиная всё на свете, Мечтала я о туалете. Но счастья в жизни, видно, нет. Сейчас надую на паркет. Ну и ещё много разных высокодуховных стихов я сочинила, стоя в этой очереди с перекошенным от изнеможения лицом. Очередь, увы, была равнодушна к моим мукам, и продвигалась всё медленнее и медленнее.
Возле аптекарского окошка долго зависала бабушка в кокетливом розовом
берете, забывшая дома список и пытавшаяся воскресить в склеротичной
памяти непроизносимые названия необходимых препаратов. Потом мужчина в
кожаной куртке "а-ля красный комиссар" бранился и орал, что ему обязаны
выдать какие-то таблетки без рецепта врача. Я всё боялась, что сейчас он
достанет наган и устроит революцию. Потом девочка лет тринадцати
просила несколько бутылок боярышника, и очередь разделилась на два
враждующих лагеря: одни кричали "не давать!", другие кричали "давать!", а
несколько человек сохраняли нейтралитет и ржали. Потом моё внимание
привлёк прибежавший на шум жирный рыжий кот, и я так и не поняла -
продали девочке боярышник, или ребёнок остался без вкусненького.
Тучи сгущались. Пузырь грозился лопнуть и затопить аптеку. Посетители и
рыжий кот были в опасности. Я понимала, что в этот час их судьба зависит
от меня, и героически терпела. Наконец, передо мной остался всего
один человек - мужчина лет пятидесяти, в очках, с плешкой и при бородке.
Профессор - не меньше. Такие обычно отовариваются быстро, достав из
кармана любовно приготовленную женой бумажку с перечнем необходимых
лекарств, аккуратно сложенную вчетверо, и заранее отложенные деньги -
как правило, без сдачи. Я обрадовалась, наивно решив, что моя миссия
почти уже комплитед, и скрестила ноги ещё сильней, предвкушая, как
сейчас прибегу в туалет и счастливо их раскрещу. И вдруг застыла в
изумлении. Профессор действительно достал из кармана бумажку с
перечнем лекарств, но перечень этот был настолько велик и нескончаем,
что я поняла, что лопну на середине. По мере того, как профессор
зачитывал аптекарше названия нужных ему препаратов, глаза у неё
увеличивались, как у того лемура, который узнал, что зарплаты не будет.
На все немые и озвученные вопросы аптекарши профессор неизменно отвечал:
- Понимаете, я еду в такую страну... Там чего только нет... какой
только заразы... Это такая страна, понимаете... Мне необходимо защитить
себя от возможных болезней... А это такая страна... Это такие болезни...
Аптекарша медленно кивала и выкладывала на прилавок пачки таблеток,
ампул, какие-то бутылочки, тюбики, баночки, коробочки... Я стояла,
прислонившись к витрине, в полусогнутом состоянии с перекрученными
зигипопелем ногами, и молилась Святому Франциску и Пресвятой Деве
Гваделупской, чтоб этот список поскорее закончился и профессор улетел
уже в свою грёбаную смертельно опасную страну. Когда оглашение списка закончилось, я отказывалась верить своему счастью. И правильно сделала. - Это всё? - спросила окончательно выдохшаяся аптекарша. - Нет, - ответил профессор. Я вздрогнула, а он закончил: - Дайте мне ещё самую большую упаковку презервативов. И тут я обоссалась. Когда профессор, отягощённый покупками, двинулся, наконец, в выходу, из хвоста очереди раздался мужской голос: - Весёлой поездки! И тут обоссалась вся очередь.
