Пишет harald: с едой
в Камбодже, кстати — полный порядок. Море по всей южной части страны,
самое большое озеро в юго–восточной азии Тонле–сап и полноводные реки —
выуживают на берега такое количество рыбы и других водных гадов, что
грех не воспользоваться. Местные жители всё это богатство с радостью
употребляют в пищу и не цедят как в детском саду сами знаете кто —
бесчешуйчатое и раздвоекопытное от всего остального, а лопают всё
подряд. А какая в Камбодже свэнина. Вы знаете какая тут свэнина? Ее в
руки берешь, а она аж «дышит»! В свежем виде уже пахнет шашлыком и
просится, чтобы скорее бросили на гриль или нанизали на шампур — свежая,
сладкая и очень сочная. Скорее всего местных свиней кормят молодыми
поросятами, а может быть кошками. Не зря ведь в Камбодже так много
собак, а кошек раз два обчелся.
С продуктами, за исключением пожалуй всякой
молочки — тут тоже полный порядок. Достаточно пойти на рынок, чтобы
быстро нахватать продуктов на нашли любимые котлетки, пюрешечку или даже
сварить полноценный украинский борщ. А ведь и на тайский острый суп
Том–ям хватит, а ты пойди–ж свари хороший Том–ям после посещения
Дорогомиловского?
Кухня Камбоджи вкусна не в пример Тайской, основная часть которой
составляет трудноусваиваемая выдержка адового пламени, а от пресловутого
«пад–тая» начинаешь вешаться уже на третьи сутки. Не в пример и
Индонезийской пресной жиженьке из овощей и травок, от употребления
которой практически сразу начинаешь чувствовать себя болотной жабой. Она
одновременно простая и какая–то одомашненная. Можно постоянно питаться в
одном месте все тем же рыбным супом или лапшой в мясном соусе с яйцом, и
это не надоест так же как никогда не надоедает мамин борщ и котлетки. В
принципе, многие так и поступают — тут принято устраивать вечерние
семейные ужины в различных недорогих кафетериях, вместо того, чтобы кучу
времени проводить у плиты.
Всё это вот гедонизм, чревоугодие — это хорошо. Но меня часто
спрашивают — а правда что в ваших этих Таиландах и Кампучиях еще и
ящериц жрут? — может и жрут, но не часто. По крайней мере я уверен, что
со времен Пол Пота с трудом уже встретишь семью, за ужином уплетающих
миски с лягушачьими окороками, древесными личинами и жареными
плавунцами. А вот побаловаться, раз в неделю вприкуску да под хорошее
кино — это пожалуйста. И спрос рождает предложение, надо сказать — всё
это разнообразие не часто, но водится на многочисленных торговых
прилавках Камбоджи. Чесно скажу, после 7 месяцев жизни в этой стране, я
уже не смотрю на всех этих жареных тараканов и кузнечиков как на
экзотику. Я считаю, что это вполне сносная закуска под пиво, но все–таки
по–старинке больше предпочитаю сушеную рыбку, клешни краба или вяленого
кальмара, чего в Камбодже тоже в большом достатке. Порой и в пакет с
рыбкой нет–нет да и попадет два–три кузнеца, я смотрю на этот как на
бонус, с удовольствием хрумкаю жареное насекомое, начиная с головы и
запиваю холодным пивом.
Но есть в Камбодже такое лакомство, которое и сами Камбоджийцы ценят
как экзотику и готовы ехать за ней много километров, в паучий край. Край
этот — небольшая деревня Скуон в 70 километрах от столицы, по пути из
Пномпеня в Кампонг–Чам. Будучи в прошлые выходные по делам в «Пне», я
взял в аренду потопед и в одиночку отправился постигать верхи
экзотической кулинарии Камбоджи.
Кто–то в интернетах понарассказывал, что шоссе 6A — одно из лучших в
стране. Пусть твои уже взрослые дети не прочтут тебе ни одной сказки,
когда под влиянием старческого маразма ты превратишься в поганый гриб.
Две третьих пути до перепутья с трассой 61 нужно ехать по разбитой
ремонтной дороге, обдаваемым клубами глиняной пыли и скрипя песком на
зубах.
По пути нагоняю поезд из школьников–колядунов. Сегодня разгар
Китайского Нового года и пионеры приехали разорить на бабки местную
бензоколонку, да повзрывать петарды в опасной близости.
Наконец–то он — край кешью и хелицеровых.
Немного кружу по придорожному рынку и быстро нахожу «точку» сбыта по
женщинам, держащим на голове целое состояние. 4 особи, между прочим —
доллар.
Есть такой нюанс. У меня арахнофобия с детства. Я больше всего на
свете боюсь пауков. Не всех правда, но больших и юрких — очень боюсь. И
тут представьте себе, несется ко мне старушка с ведром, полного огромных
живых пауков с криками «А–ПЫНЬ!, А–ПЫНЬ!» (так по–местному зовется
некоторая разновидность ядовитого тарантула). Я кричу — стой! Не подходи
дура! У меня что глаз нету? Я сам не подойду? Ты хочешь доллар и сразу?
Ты вообще слышала о чувстве ужаса, которое испытывают некоторые люди?! —
только после этого понимаю, что произнес это все по–русски. Жестами
показываю старухе остановиться и поставить ведро. Аккуратно и с усилием
подхожу. Больше всего опасаюсь — не начнутся ли сейчас «шуточки» в духе
знаете, «на плечо подсадить», гаркнуть «хрррррр» в ухо. Тем временем к
ведру подбегает карапуз и начинает совать свои пухлые щупальца в ведро с
чудовищами.
Мать карапуза берет в руки две огромные особи и сажает их на пузо отпрыску. — давай, баранг, доллар, ребенок морожено хочет.
Вы только взгляните в его средний глаз — как есть циклоп!
А что, жало удалены? Мать берет паука в руки и показывает, что всё на
месте. Затем ногтем поддевает хелицеру, встревоженный тарантул пытается
схватить ее за палец, слышен характерный щелчок об ноготь, чуть не
прокусил. Трясет рукой — паук в ведре. Полноценный укус не состоялся —
опыт и отвага пришли на помощь.
А торговля паучятиной происходит так: Когда дорогая иномарка или
автобус, полный белых барангов подъезжает к рынку, толпа с килограммами
жареных тарантулов в мгновение ока несется к транспортному средству,
кукарекая и галдя: — да у нее еще кислы. — за ведро? дешевле отдам. —
ой, наливные, румяные. — 5 берешь, 6 даю.
Что сученыш, фотографируешь для Пномпень–пост? А я вот сейчас два
пакета паучятины наберу, нажруся, а завтра своих кобыл что за швейными
машинками шьют вам белым уродам штаны да трусы келвинклян по 2 доллара,
выведу на псарню и розгами так отхожу, что аж помолодею от удовольствия и
это самое, от гормонов..
Тётка приехала на дорогом Лексусе с шофером, накупила пауков на 10
баксов и довольная уехала в сторону столицы. после первой улыбки,
добродушно поржала, хотя при первом фото напряглась не на шутку.
Жевать внутри тарантула по сути нечего. Лохматые ноги с прожилками мяса и небольшой пористый мясной массив под панцирем.
На что по вкусу говорите? Что–то среднее между креветкой и курятиной. Но паучиное.
Ну и пессимизма псто. Всё это, конечно, аттракцион. И в конечном
итоге не самый приятный. Торговля привлекает нищих, которых вроде и
жалко, а потакать не хочется. Бендер же запретил! Девушка–попрошайка
играется с пауком. Только давайте без вот этого самого. Каждый выбирает
такое детство и такие грушки, которые сам посчитает нужным!
Паучары за день в ведре так нажарятся, что попросту дохнут. К тому же
вездесущие муравьи мгновенно облепляют погибающую плоть. Женщина
разбирает остатки паучятины, чтобы еще полуживых отряхнуть от
муравьиного стада и немедленно успеть пожарить.
Эта особь вела себя спокойно, а потом за две секунды оказалась на шее
у ребенка. Внимательная мать тут же пересадила его карапузу на темя. А
если все–таки укусит в шею, так ли это безопасно?
Когда я ехал в Скуон, была мысль напроситься с местными на охоту. Но
когда приехал и посмотрел на торговлю, как–то уже и раздумал. Посчитал,
что галочка для мемуаров уже есть.
А вам даю оконечное наставление: будете в ЮВА — всегда теперь
заглядывайте под ободок унитаза, прежде чем присесть. ВСЕГДА! ВСЕГДА!
Мало ли что?
| 
