на гастролях "Уральских Пельменей" по провинциям России у Димы Брекоткина пропал ремень.
то ли фанатки распотрошили штаны кумира, то ли ремень сам уполз куда-то умирать - свидетелей не было.
а без ремня как-то очень уж безремнёво. брюки с шорохом опадают, в шорохе концерт играть сложно, да и вокруг, не забывайте, шоу-бизнес - не расслабишься. оказалось, очень много условностей в человеке на одном только ремне держится.
поэтому взял Брекоткин Рожкова для компании, пошли по ремни. идут центральной городской площадью, хохочут о своём. эти люди, кстати, явно намереваются жить вечно, для чего постоянно ржут. а на площади параллельно сюжетной линии имени уползшего ремня Брекоткина развивается самая настоящая гендерная бойня.
мальчик лет тринадцати убегает от девочки лет тринадцати. бегают оба вокруг толпы таких же тринадцатилетних, сосредоточенно и молча.
судя по свирепости черт, в предках у догоняющей девочки - биатлонисты, людоеды и чуть-чуть овцебыков, при этом она уже успела перерасти сверстников мужского пола раза в два, а потому мальчика заранее немножечко жалко - вдруг догонит? впрочем, мальчик пыхтит и надеется - убежать, выжить, стать водителем камаза, жениться, завести кота, треники, гараж, в общем, в люди выбиться мечтает. поэтому стиль бега у него всё ещё оптимистичный.
лето, жара. дети пыхтят по красивой ровной окружности. у встречных Брекоткину и Рожкову прохожих делаются крупные глаза, в которых двухсотым кеглем написано благоговейное "ооо... Уральские пельмени... ааа...", но все как-то держат себя в руках, вида не подают, целоваться не кидаются. провинциальная идиллия, только ремня не хватает для счастья.
однако женская суть переменчива и неожиданна как звуки флейты в вечерних гаражах. девочке надоедает молча бегать, она чуть притормаживает и апокалиптическим басом выдает в спину мальчику на всю имеющуюся в организме громкость:
-ТЫЫЫ!! ПИТОРРРРРРРРААААААССС!!!!
и эхо кружевное по всей площади: ррассс!!...расс!..расс... каменный Ленин поёжился и уронил с головы пару голубей. не ожидали Ленин и голуби, что маленькие девочки могут быть такими громкими и искренними. да никто не ожидал, чего уж там.
смешно. Брекоткин и Рожков похохотали. лето, жара, идиллия. эхо...
эхо ударилось в вывеску магазина "Мир разной кожи" и упало в районе двух разных продавщиц. впервые в жизни магазин оправдал название - продавщицы от восторга перед покупателями готовы были показать и отдать по сходной цене всю кожу мира, включая собственную, из всех мест.
Брекоткин с Рожковым вежливо отказались от предложенного изобилия, попросили один ремень на двоих, рассмешили всех вокруг бесплатно, расписались в книге жалоб, предложений и на одной груди. в общем, селебрити оказались скромниками. они торопились обратно. а там...
лето, жара, идиллия. дети. бегают. по кругу.
тот же мальчик, та же девочка, тот же круг. всё так же молча. только рожи покраснели, в площади свежая борозда протопталась, да ещё у мальчика симптомы гипертонического криза проступают. лето, всё-таки, жара.
Брекоткин не выдерживает бесполезности детской беготни во всей её сизифовой красоте. любой другой побоялся бы овцебычной девочки, а Дима добрый и храбрый.
-Девочка! - ласково хохоча говорит он, - Ну зачем ты за ним так долго бегаешь? Не по-женски это. Назови его лучше ещё раз питорасом!
девочка на бегу узнаёт фиксатую брекоткинскую улыбку и вдруг начинает думать. а думать и бегать одновременно в этой стране мало кто умеет. даже национальная сборная по футболу не справляется. хотя, казалось бы - кто ещё, если не они? но и не они.
девочка, задумавшись, без предупреждения тормозит. мальчик, пробежав по протоптанной борозде, ляпается в спину девочке. остальные тринадцатилетние внутри круга пугаются и радуются одновременно. назревает противоречивая паника в стаде сусликов.
потому что из телевизора на площадь четырьмя обычными ногами вдруг вышли ОНИ, стоят прямо вот тут, дают советы прямо вот сюда, хохочут как живые люди, и всё это очень похоже на солнечный удар в непокрытую поверхность детской головы. жара же, лето.
где-то в недрах стайки шебуршит восторженно-недоверчивое, нарастающее волной "Уральские... ооо... Уральские пельмени... ааа!!!... это Уральские пельмени!!!... ооо!!!..." а поверх этой милой паники на весь областной центр отрезвляющим и увесистым девочкиным капс локом раздаётся:
- УРАЛЬСКИЕ!!! ПЕЛЬМЕНИ!!! - ГААААВНООООООО!!!!!
нно!!.. ноо!!.. ноо!.. нооо... - эхо. и с памятника снова валятся пернатые.
женское сердце склонно к неразборчивой кровавой мести, по себе знаю. в среднем раз в месяц хочется мстить всем сразу и за всё на свете. но кровавая, к сожалению, уголовно наказуема и долго потом убираема, потому месть вербальная, эхом усиленная, предпочтительнее.
девочка торжествует. Брекоткин с Рожковым от хохота падают на асфальт и становятся совсем близки к бессмертию.
лето, жара, идиллия. хохот.
кстати, спустя несколько лет мнения разделились. демократичный Рожков считает, что девочка была очень права. а добрый и храбрый Брекоткин нехотя и ненадолго, но допускает плюрализм мнений. главное - что не питоррррасссы. соглашусь.
