Меня иногда спрашивают, не еврейка ли я. Дескать, чувство юмора у меня еврейское.
Отвечаю. Таки не еврейка. Хотя родственников в Израиле имею, как всякий
приличный человек. Тётушку мою угораздило в своё время выйти замуж за
зубного врача, а он - вот чудеса! - оказался евреем. Никто от него
такого выверта не ожидал. Ещё еврейкой является одна из моих
лучших подруг. Первые 14 лет своей жизни она провела в счастливом
неведении, потому как отчество и фамилия достались ей от папеньки
совершенно русские. И эта паршивка обзывала меня нерусью! Не, не так. Негусью.
Однажды мне это надоело, и я открыла ей глаза. Объяснила, что ежели
отчество твоей мамы - Ароновна, то тут ничего уже не попишешь, нужно
смириться и научиться с этим жить. Я же живу, имея в родственниках папу с
отчеством... А впрочем, всё равно не выговорите. Это был шок! Помню, она долго и печально смотрела куда-то в даль туманную, а потом произнесла тихо: - Ну и что? Ленка вон тоже евгейка - и ничего же? - Да конечно ничего, Светильник! - успокоила я её. - Но если ты ещё раз назовёшь меня нерусью, я включу весь свой национализм. Национализм мне включать не пришлось ни разу. Светка очень умная, потому что еврейка с дурами я не вожусь. Хотя пропустить шуточку-другую на эту тему мы любим.
Ещё евреем является папин лучший друг. Очень колоритный мужчина, внешне
похож на Шуфутинского (хыхы, один раз его приняли за Шуфутинского на
улице и попросили автограф, так он дал! Ещё и написал что-то типа
"Мариванне от Миши с любовью". Мариванна до сих пор, наверное, счастлива
и хвастается подружкам). Как-то приехал он ко мне в гости, а меня
нет дома. Он вообще любитель являться без предупреждения: говорит, это
чтоб я не успела сало спрятать. А я в ту пору жила в коммуналке. Прихожу
домой, а соседка моя придурочная и говорит:
- Вита, к Вам тут приходил такой мужчина, такой... Ну, красивый, бородатый такой... белорус! И глазами в меня стреляет - типа, ну Вы понимаете, о чём я.
А я ни черта не понимаю. Господи, думаю, какому это бородатому белорусу
я понадобилась? А она мне записочку передаёт: "Не застал, зайду позже,
пеки пироги, дядя Фима". - Здрасьте, - говорю я соседке, - нашли белоруса. Он еврей, вообще-то.
С соседкой немедленно приключился инфаркт микарда, вот такой рубец,
потому что слово "еврей" она считала неприличным и почти ругательным. И
весь вечер она проходила с влажным полотенцем на голове, потому что не
ожидала от меня такого, ну никак не ожидала!
Когда дядя Фима
пришёл-таки ко мне в гости, я ему рассказала о том, что он теперь
записан в белорусы. Он страшно веселился и разгуливал по коридору,
напевая: "Косил Ясь конюшину, косил Ясь конюшину..." Обещал в следующий
раз приехать ко мне с жёлтой звездой на пиджаке, дабы не вводить людей в
заблуждение (обещание, кстати, так и не выполнено - надо бы ему
напомнить).
Ещё у меня есть друг, у которого мама грузинка, а
отец - еврей. И человек до двадцати пяти лет не мог определиться с
собственной национальной принадлежностью, но потом, к счастью, додумался
спросить меня. - Вот смотри, - говорил он мне, разливая по
стаканам "Хванчкару", - у грузин национальность считается по отцу -
следовательно, я еврей. Но у евреев-то национальность считается по
матери, и тогда выходит, что я грузин! Замкнутый круг какой-то. Как
быть? Вопрос попал по адресу. - Ты, Лившиц, еврогруз, - ответила я, опрокинув стакан. С тех пор на вопрос о национальности мой друг Лившиц так и отвечает: еврогруз.
И мой первый муж тоже наполовину еврей, хотя выдаёт себя за немца и для
пущей убедительности даже свалил этим летом на ПМЖ в Германию. Но
меня-то на мякине не проведёшь.
Вообще, исторически сложилось
так, что евреев вокруг меня много. Чем-то я их притягиваю. А сколько их
среди читателей моего журнала - у-у-у! Масштабы завораживают: в кого ни
ткни - один сплошной шолом. А сама я не еврейка, нет. В моих венах
течёт русская, латышская, датская, немецкая и, подозреваю,
татаро-монгольская кровь. Ну не может быть, чтоб татаро-монголы за
двести лет ни разу не позарились на такую красоту - наверняка же
наследили, супостаты! И ещё поговаривают, что во мне имеется капелька
французской крови. Дело было под Смоленском якобы. Армия Наполеона
продвигалась к Москве, ну и попутно поглядывала, где бы
"шершеляфамнуть". И вот один, говорят, "ляфамнул" удачно. Ясный перец,
если монголо-татары мимо нас не прошли, так уж любвеобильным
французам сам бог велел. Мама считает, что всё это лишь симпатичная
сказочка, но я с ней не согласна. Если не было в родне французов, тогда
откуда во мне этот шарм и эта элегантность - от псковских прабабок, что
ли? Нет, мон шер, если бы вы видели, как изящно я намедни
подскользнулась на собачьем дерьме, воскликнув на языке Мопассана и
Бомарше нетленное "Блиа!" совершенно без акцента, вы бы сразу сказали:
есть в этой барышне нечто хранцузское! Да, какого только беса во мне не намешано, а вот евреи что-то обошли нас стороной. Даже обидно (не за себя - за евреев). И всё-таки, и всё-таки... Совсем-то без евреев, конечно, не обошлось.
Семейная легенда гласит, что ровно 38 лет назад, в ту самую ноябрьскую
ночь, когда мои родители зачать меня задумали, с нашим соседом Львом
Соломоновичем приключился грипп. И он кашлял за стенкой, как
умалишённый. Процессу, к моему счастью, он своим кашлем не помешал, но
запомнился родителям навсегда. И теперь, когда я произношу при маме
фразы типа "А в соседнем магазине это стоит на пять рублей дешевле",
или "А не положена ли нам скидка?", или "А нет ли у них акции какой?",
или "Так-то будет выгоднее, чем эдак", - мама смотрит на меня с
подозрением и говорит: - Н-да, Лев Соломонович накашлял.
Так
что я совсем не еврейка, абсолютно. Но кашель Льва Соломоновича до сих
пор нет-нет, да и отзовётся гулким эхом в лабиринтах моей
скобарско-прибалтийской души.
