Мой монтажер Алик опаздывал уже на полчаса. Это черт-те что такое. Но
вот открылась дверь, и в комнату наконец вплыло его невозмутимое
индейское лицо с длинными (по плечи) черными волосами. Алик с трудом
переступив через себя - наскоро извинился и важно принялся включать
комп. Вообще-то он не совсем Алик, его полное имя Аламурод. По
национальности Алик таджик, но очень этого стесняется. Алик не любит
москвичей, но еще больше ненавидит своих земляков- гастарбайтеров,
потому что его с ними постоянно сравнивают. А ведь Алик – человек с
высшим образованием работающий на телевидении, да и прическа индейская,
не то что у этих… и к тому же он специально отрастил пару длиннющих
ногтей, которыми при желании аппендицит можно вырезать и все это только
для того, чтобы не ассоциироваться с тяжелым ручным трудом… Вообще Алик не любит никого кроме анаши, насвая и Советского Союза.
- Че, спрашиваю, опоздал? -
Да эта гребаная доставка не дождалась, пока я выскочу из ванны и
ушла. Пришлось через весь город тащиться на почту, чтобы забрать свои
паршивые кроссовки. Бардак! Алик разодрал посылку с мятыми
заморскими газетами, извлек новенькие, приятно пахнущие кожей кроссы, и с
недовольным лицом приготовился к работе.
Я оценил и сказал: - Вот
времена наступили - крутейшие кроссовки можно запросто выписать из
самой Америки и называть их паршивыми, только за то что их не принесли
прямо домой… Я вот сейчас вспомнил, как почти тридцать лет назад во
Львове, во времена горячо-любимого тобой СССР-а, стоял в универмаге
уткнувшись лицом в глухую бежевую стену. Рядом не обращая на меня
внимания сновали толпы счастливых советских людей, а я все стоял мордой
в бежевую стенку. Через некоторое время, ко мне присоединились
несколько человек из посвященных. Один из них сказал: - Парень, ну ты
так явно в стену не упирайся, а то люди заметят и нас тут всех сметут.
Делай вид, что ты просто кого-то ждешь, расслабься, мы и так поняли,
что ты первый. Я посмотрел вокруг и осознал, что это были мудрые
слова. Туда сюда бродили озабоченные люди, как зомби из фильмов ужасов и
если бы они хоть отдаленно почувствовали запах живых, то с потрохами
сожрали бы нашу жалкую горстку посвященных… А у нас как назло ни
огнемета, ни даже арбалета. Я ведь с таким трудом прогулял в тот день школу, отступать было некуда. Сегодня или никогда.
Все началось с того, что мне повезло и один знакомый грузчик из этого
универмага, за пятерку продал мне ценнейшую коммерческую информацию и
указал на едва заметную бежевую дверцу в бежевой стене. В котором часу
он и сам не знал, знал только, что точно в этот день. Вот я и пришел к самому открытию магазина и почти до вечера просидел у стенки на полу. Вдруг что-то в стене щелкнуло, непрозрачное окошко открылось и продавщица злобно сказала: - Размер! Я всунул приготовленные с утра и измятые до сигарообразной субстанции сорок рублей и выдохнул: - Сорок второй! - Сорок второго нет, есть сорок четвертый. Будете брать? - Конечно буду! От
окна уже было не пробиться, вокруг бушевала драма. Зомби почувствовали
свежую кровь в виде кроссовок Адидас, тут уж не до сантиментов. Мат,
вольная борьба, крики – «Люди, отступите, ребра о стенку сломаете! А!
Сережку отцепите – ухо рвется! Люди! Да стойте, вы же на женщину
наступили!» Но когда кровожадных зомби останавливали подобные
крики…? Они перли и перли, чтобы утолить жажду свежего человеческого
Адидаса. Но, кроссовки кончились так толком и не начавшись - минуты через три, их ведь и продавали только для отмазки перед ОБХССом…
Эх, как я был счастлив тогда… До самой армии года два наверное таскал
их гордо с напиханными внутрь бумажками и в толстых шерстяных носках, а
мама меня обманывала, что они совсем не кажутся большими… Хотя через много лет призналась: «Жаль тебя было расстраивать, но ты выглядел в них как маленький Мук».
Алик выслушал мою историю и сказал: -
Ну не могло такого быть! Я ведь только на пару лет младше тебя, так что
прекрасно помню те времена. При том, что жил я в совсем маленьком
городке - сорок тысяч всего, но с самого детства не было у нас проблем
ни с продуктами, ни с одеждой, ни с чем. Помню - еду нам готовили и
убирались в доме две милые старушки, маме было некогда. Кроссовок у
меня всегда валялась в коридоре целая куча и все фирменные. Бегал с
пацанами по стройке в американских джинсах и горя не знал. В тринадцать
лет я сам за рулем на дискотеки ездил. Хорошо было. Ну не любишь ты
советскую власть, зачем же придумывать и говорить то, чего не было…? Тем
более мне – живому свидетелю.
Я очень удивился и переспросил: - Ты говоришь - в американских джинсах по стройке в детстве бегал? А ты знаешь, что они тогда стоили 180 рублей? Алик: -
Сколько раз в своей жизни я слышал подобную чушь, но не было же
такого. Не могли они столько стоить – это миф вражеских спецслужб. 180
рублей – это ведь была целая месячная зарплата и притом не самая
плохая. Я оглянулся, не было ли вокруг скрытых камер. Ну не может
советский человек в конце семидесятых жить такой попрыгунострекозной
несоветской жизнью. А Аламурод все усугублял: - Вот еще говорят
про железный занавес. Какой там занавес, если я – советский таджикский
мальчик побывал с мамой в Англии, Югославии, ГДР, а уж в Болгарии на
море и не сосчитать сколько раз. И все бесплатно. А в наше
капиталистическое время, я могу себе позволить только паршивую Турцию… Эх, такую страну развалили ублюдки…
Я совсем растерялся и спросил: - Алик, а кем у тебя папа работал? - Папа умер, когда я еще маленький был, я его не помню совсем. Мы жили с мамой и дедушкой. А дедушка кто? - Дед был начальником милиции нашего города, а мама первым секретарем горкома партии. А почему ты об этом спрашиваешь…?
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=87.1){kind=small}
