Любой, кто решил свести с жизнью счёты, имеет свой резон. Неважно, чем
он обусловлен - он, как правило, есть. Редкие исключения, заслуживающие
отдельной главы в архиве премии Дарвина, не в счёт. Но иногда у жизни на
человека имеются совсем иные планы, и тогда она вносит свои поправки.
Более или менее корректно, по настроению. Так вот, на этого парня она не
на шутку разобиделась.
К вопросу суицида парень подошёл
основательно. С дополнительной, можно сказать, страховкой. В тот день он
отправился на мост с увесистым рюкзаком и пистолетом в кармане. В
рюкзаке лежала пара аккумуляторов и длинная верёвка в палец толщиной.
Сделав замер высоты моста, соискатель премии Дарвина принялся за дело.
Идея
была таковой: с верёвкой на шее и аккумуляторами на ногах он прыгает
вниз и в полёте стреляется. Если произошла осечка, вышел промах, или же
череп оказался слишком крепким, верёвка не подведёт и затянется. Но уже
под водой, чтобы наверняка. Если спасует и верёвка — остаются тяжеленные
аккумуляторы, река и сила тяжести. Словом, триста процентов гарантии.
Родня рыдает, патологоанатом матерится, черти готовят обзорную
экскурсию. Парень вяжет последние узлы, собирается с духом и силами -
аккумуляторы на ногах хоть и вызывают отдалённые ассоциации с белыми
тапочками, но разница в весе колоссальна! Пистолет в руки, шаг за
перила, дуло в висок, палец на спусковой крючок...
… И тут судьба
наглядно демонстрирует, что даже на такую хитроорганизованную задницу у
неё припасён винтообразный ректороманоскоп! Пуля, в лучших традициях
вестерна, перебивает верёвку, параболическим графиком нарастает скорость
полёта, а внизу...
Под мостом проходит баржа. Капитан в
предвкушении: помимо законных, но малоприбыльных лично для него тонн
угля, баржа везёт левак, новенькую иномарку. Откуда, для кого, почём,
как грузили — неважно. Важно то, что в тот день парень со своим суицидом
попал дважды. Первый раз в верёвку, второй раз — ногами точно на крышу
автомобиля. Впрочем, нет, трижды: и капитан, и команда увидели процесс
приземления и масштаб разрушений. Капитан даже зажмурился и первые
тридцать секунд не мог внятно выговорить ни одного матерного слова. В
итоге весь нерастраченный командой за время рейса запас тестостерона
достался отнюдь не жёнам и даже не ночным бабочкам.
Процесс
консолидации многочисленных переломов проходил долго и довольно
болезненно. И вдруг, лёжа в отделении травматологии, загипсованный на
зависть любому Рамсесу, парень сделал для себя важное открытие: А
ЖИТЬ-ТО ХОЧЕТСЯ! Впоследствии метод целебных люлей-антидепрессантов так и
не нашёл широкого применения в психиатрической практике, но никогда не
знаешь, что и где может пригодиться...
