Оба-на!!!

Соседские дети ушли пешком в Лыс-Вегас. Жениться. Невесте четыре года, Ира, глаза – васильковое поле в полдень. Жениху пять лет, Егор, шрам на ноге от собаки Зузы. Дружат два месяца, но это любовь, каждому понятно. Целовались один раз, щекотно.
Ира считает, что в семье должно быть много детей, как в ее детсадовской группе. Она будет всех кормить и укладывать спать. Егор в целом «за», но в раздумье. Он боится, что много детей трудно прокормить. У него есть младшая сестра, всё наглядно. Она только ест и спит. Егор тихонько подходил, рассматривал спящую сестру вблизи. Рот маленький, сама небольшая, куда столько помещается – загадка природы.
Он посчитал детей в группе, разглядывал в обед размеры порций. Надо будет сразу купить мешок картошки и пряников. Тогда хватит надолго. Поделился с Ирой. Она смотрела непонимающе.
Жениться решили после поцелуя. Так положено. Про свадьбу Ира по секрету рассказала лучшей подруге Вике. Наказала, чтоб больше никому. Через пять минут к Ире одна за другой стали подходить девочки. Поздравляли, исподтишка оценивающе глядели на Егора. У многих исподтишка не получалось. Егор хмурился.

Подошел новенький по имени Виталик. Сказал, что в загсе могут спросить разрешение родителей, надо в Лыс-Вегас. В кино показывают – там женят всех. Оказалось, что Виталик был в Лыс-Вегасе четыре раза или даже пять. И знает короткую дорогу. Ира хотела по длинной, чтобы держаться за руки, и все видели. Но, если Егор такой нетерпеливый, можно и по короткой.
Вышли из детсада через дырку в заборе. Егор сказал, что надо взять палку – могут встретиться собаки, у него есть опыт. Собаки очень любят палку. Если палку бросить, то собака побежит за ней, и можно побежать в другую сторону. Егор носился с палкой то вперед, то назад. Заглядывал в кусты. Громко дышал. Ира думала: это что же, получается – она идет в Лыс-Вегас с Виталиком?

Шли-шли, и тут Ира вспомнила – надо же фату, белое платье и букет! Егор напрягся. Без фаты нельзя, упрямилась Ира, это некрасиво, и такая свадьба не считается. Егор посмотрел на всякий случай в карманах, но фаты не нашел. Однажды он встретил большую собаку, а палки не было. Егор засунул руку в карман, а там откуда-то конфета! Так и подружился с собакой. В этот раз не было ни конфеты, ни платья, ни даже крошечного букета. Всё пропало. Выждав паузу, опытный Виталик сказал, что в Лыс-Вегасе выдают и платье, и фату. Пошли дальше.
Шли-шли, и тут Ира захотела есть. Она утверждала, что уже добрались до Африки, и надо передохнуть и перекусить, потому что голодная невеста - где же это видано! Невесты обычно сытые и радостные. Егор набычился. Прошли всего два дома, а уже надо есть! А если бы у них были дети! И всем приспичило.
Виталик оказался не только опытным, но и зажиточным. У него было сто рублей. Свернули в кафе. Ира выбрала пирожное, мороженое и сок. Виталику осталось только на молочный коктейль, но он мужественно шутил. Егор сидел в углу и смотрел, как Ира кокетничает с Виталиком. Виталик шептал, со мной не пропадешь. Красиво улыбался беззубым ртом. 

Тут кафе заполнилось взрослыми. Все говорили, как вы могли уйти одни, мы же вас учили, можно потеряться и простыть, хорошо, что вас быстро нашли, а то Ирин папа уже хотел сделать воспитательнице катаклизм.
В детском саду ребятня высыпала на улицу. Смотрели на героев во все глаза. Уходила Ира в Лыс-Вегас невестой Егора, а вернулась с Виталиком. Мальчики пожимали плечами, а девочки молчали и яростно теребили кофточки. Такой успех подруги перенести невыносимо.
***
Пока писал, вспомнил, что в детском саду во время сончаса однажды обнимал какую-то девочку. Девочка лежала тихо, а потом рассказала воспитательнице. Та вызвала меня к себе в кабинет и пригрозила, что проведет по всему детсаду в голом виде. Я тогда не знал, что значит «секс-символ», и отказался. Сейчас думаю – может, зря? Может, жизнь сложилась бы как-то иначе?

Когда вам пять лет, уход невесты к другому по шкале трагедий занимает место где-то между кипяченым молоком и варежками на резинке. Неприятно, но не прививка, чего уж там сравнивать! Назавтра и не вспомнишь. Но не таким был Егор. После того, как Ира, глаза – васильковое поле в полдень, ушла к Виталику, Егор стал сам не свой. Много думал о рукотворных катаклизмах. А тут еще вечно сопливый Степан начал льнуть к Егору и нашептывать, иерихонски швыркая носом:
- Давай ей всю кабинку излисуем!

Родители Степана, кухонные социалисты-экстремисты, едва не записали его при рождении Эрнесто или Фиделем, но тогда их вовремя накрыло патриотизмом. Брата назвали Емельяном. Скорое появление на свет дочери спровоцировало в семье скандал: папа хотел дать ребенку имя Роза, мама настаивала на Кларе. Степан был за Нюшу, девочку-хрюшку из «Смешариков», но разумно смолчал.
В детском саду Степан слыл крупным провокатором и отчаянным головорезом. Нянечки глядели на него волком из-под зареванных очков. Воспитательницы не поворачивались к нему задом, были случаи. Сейчас Степан взялся за Егора. Прощупывал на «слабо». Замрет Егор у кадки с пальмой, задумается о своем, потаенном, а над ухом вкрадчивый голос:
- А давай ей калманы на пальто отолвем!

Сама Ира ходила гадким лебедем и страдальца не замечала. Будто и не было щекотного поцелуя под грибком. Будто и не хотела она с Егором оформить свое счастье в Лыс-Вегасе. «Девчонки – дуры!», - думал Егор взрослую мысль «о, женщины, вам имя - вероломство».
Время «Ч» наступило в среду. Степан хотел провести акт возмездия раньше, но не все было готово. Мстители громко спорили у кабинок трагическим шепотом, зажимали друг другу ладошками рот, приседали от смеха, придерживая руками живот, чтоб не лопнул.
В сончас Ира сквозь дрему почувствовала - что-то не так. Она открыла глаза, а рот открылся сам. В ногах по одеялу бегали крысы. Белые, с хвостами. Рядом с ними дождевые червяки пытались прокопать метро в странной земле. Жирная гусеница извивалась, не зная, каким боком себя лучше показать восхищенному миру. Чуть левее скромный паук делал вид, что он трещинка на простыне. В складках местности прятались от дневного света, будто вампиры, стеснительные тараканы. И только огромная жаба смотрела вызывающе, как начальник ЖЭКа.
Над всеми этими копошащимися посланниками ада грозным богом отмщения стоял Егор. Глаза его блестели, хотелось писать. На соседней кровати восторженно шмыгал носом и хрюкал Степан. 

Скандал был знатный, от Ириного визга осыпалась герань. Заведующая детсадом покрылась испариной с крупный горох, а жители ближайших домов высыпали на улицу со всем необходимым и сидели на узлах до ночи, тихо переговариваясь.
Мышей с изломанной Ириным воплем психикой вернули родителям Степана. Жабу, несмотря на ее горячие протесты, посадили в банку и куда-то унесли. Остальную живность подавила нянечка. Червяков по просьбе детей отпустили на волю.
Через день на прогулке на Егора налетел Виталик, к которому после неудачного похода в Лыс-Вегас ушла Ира. Хотел наказать обидчика подружки и показать, какой он суперхахаль. Егор был готов к атаке, ловко свалил противника в лужу, сел сверху, не удержался, скатился в грязь, хлебнул жижи.

Лежа в весенних водах оба с удивлением смотрели, как Ира, плюнув на ладошку, приглаживает вихор молчуну Стасику. Чем он ей понравился - то ли красивой курткой, то ли сильными ногами – Егор с Виталиком так и не поняли. И не поймут никогда.

tunser