Так меня поприветствовало мое родное дитя, когда я решила позвонить с дежурства домой, и узнать, как идут дела.
Так как Зорик – это мой муж, дела, судя по всему, были, как бы это так сказать - не очень.
Первой
мыслью было, что стоит когда-нибудь объяснить ребенку, что о людях
говорят не пошлое «сдох», а романтичное «умер». Человек, все таки, тем
более, отец. Хотя бы «погиб безвестной смертью», да ладно, пусть хоть
«коньки отбросил», но не сдох же!
- Даночка, что ты такое говоришь? Как это – «сдох»?
- Ну он совсем не шевелится, уже долго очень.
В
голове сами собой стали рисоваться дикие картины. Муж полез за чем-то в
шкаф, пошатнулся и, после стольких совместно прожитых лет, упал родным
животом на нож. Муж решил починить люстру (а, сколько я ему нудила!
знала бы я! глаза б мои ее не видели!), зацепился за проводку, и его
ударило током. Он удивился и упал животом на нож. Муж решил приготовить
ужин, обжегся о сковородку, матернулся и от паршивой жизни самоубился
животом об нож. Все картины заканчивались одним и тем же – окровавленный
супруг лежит на полу лицом вниз, а потомок отрешенно макает палец в
кровь и пишет на стене – АУАУАУАУ, потому что мы выучили только две
первые страницы в азбуке.
Через несколько лет ребенок начинает поджигать
котам хвосты, воровать сосиски из магазина и толкать старушек на
дороги. В колонии строгого режима дочь рассказывает психологу, как
родная мать ушла на 24-часовую смену, а ей, почти пятилетнему ребенку,
пришлось всю ночь сидеть рядом с окоченевшим трупом, всматриваясь в
перекошенную улыбку. Все осуждают меня, как хреновую мать, и изгоняют в
Иран. Я рыдаю, вся стройная, совсем без живота, в каре и в черном. И
сумочка из Машбира за 300 шекелей. Пустой экран с надписью «Зе Енд».
Услышав,
как дитя тихонько сопит в трубку («Переживает!», - умиленно подумала
я), мама вспомнила, что нужно все же понять, что произошло с супругом.
- Солнышко, а где папа лежит?
- На диване лежит.
Так и знала. Умер от ничегонеделанья. Атрофировался.
- Хочешь с ним поговорить?
Поговорить? Он и при жизни не был особо разговорчивым. Постойте, как – «поговорить»?
- Даночка, дай мне папу.
Спустя
несколько секунд шороха в трубке и нервного ожидания, во время которого
я явно чувствовала, как на голове, тихонько поскрипывая, седеет новый
пучок волос, раздался знакомый, можно сказать, родной голос:
- Привет. Че делаешь?
Я? Да так, ниче, разговариваю с человеком с того света. А у тебя как дела?..
- Зорик, - строго спросила я, - ты мне скажи, почему ребенок говорит, что ты сдох?
- Я сдох? – удивился муж. – Не, я не сдох. Я смотрю «Пусть говорят».
Интересно, как там лощадь, в тумане?
- Нет, - настойчиво произнесла я, как человек, измученный переживаниями, - ты мне объясни, что значит «Зорик сдох»?
-
Зорик сдох, - рассеянно сказал супруг. Чувствовалось, что он всей душой
с Малаховым, и ну уж никак не с родной женой. – Зорик сдох, а Лена и
бабушка Мила пока плавают.
И тут до меня дошло. Аж от сердца отлегло. И стало так хорошо, что даже никого не захотелось ругать.
И я вам скажу одну важную вещь:
-
Никогда, что бы вы ни делали, где бы вы ни были и чем бы не занимались,
НИКОГДА НЕ НАЗЫВАЙТЕ СВЕЖЕКУПЛЕННЫХ РЫБОК СВОИМИ ЧЕЛОВЕЧЕСКИМИ
ИМЕНАМИ!!!..
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=3){kind=small}
