Нет прекраснее Египта, чем гулять по СПБ. Гулять и общаться, вот последняя наша роскошь.
Я
купил билет. Сложил трусы, очки, тюнер, зарядку, восемь маек, шоколад.
Евро, латы, рубли, билет, паспорт. Всё учёл. Пришла мама провожать.
Говорит: проверь во сколько поезд и выезжай пораньше, я с тобой. Мы
приехали за час, чтоб мама не волновалась. Обнялись, мама ушла.
Я
изучил проводниц, голубей, часы и тучи. Полез за жевачкой, не нашёл
билета. Он остался на столе, на кухне, цифрой «полседьмого» в потолок.
Ещё можно было всё исправить, взять такси. Позвонил маме, сказал:
«представляешь, билет забыл, сейчас поеду». Думал, мама ахнет, потом мы
посмеёмся.
Но мама издала звук, приготовленный для апокалипсиса. У
неё пропали слух, зрение и память. Я кричал в телефон: «мама, не беги
сюда, не надо!». Она говорила «я скоро буду» 15 минут, без пауз, с
разными интонациями, модулируя, с переливами и одышкой, иногда
переходила на немецкий. Когда мама говорит и бегает, то не слышит и не
видит.
У неё короткие ножки. Ей в детстве сказали, девочкам
подходят прямая спина, мелкие шаги и носок наружу. Ей 70, она строго
выполняет все эти предписания. Даже если я пропадаю без билета на жутком
вокзале, она всё равно с прямой спиной, носки наружу, бежит спасать. Её
шаговая частота не определяется. Так бегала бы швейная машина, если бы
могла. Ещё мама гудит на бегу как жук.
Я хотел её перехватить, пошёл
навстречу. Меня трудно не заметить, я жру три раза в день. Так вот,
мама изящно меня обогнула и пульнула дальше, на перрон. Тут началась
самая нелепая погоня в истории вокзала. Я не мог её догнать. На мне
гитара, сумка, компьютер, ещё сумка. Когда воздух закончился, я встал и
плюнул. На всё. На трусы, на паспорт, рубли, на восемь маек и Аничков
мост. До поезда оставалось полчаса, а я уже погулял и наобщался.
Отдохнул в очереди, купил ещё билет и поймал маму. Она продолжала бегать по перрону, просто медленней.
Ехал
прерасно. Вдвоём в купе, я и вай-фай. В полночь грянул телефон. Мама
сказала: я сдала билет! Это значило, вокзал стоит разбитый,
простреленный, обожжённый как рейхстаг в 45-м. И на фасаде надпись:
«Сдала!». У кассиров-пулемётчиков не было шансов.
Дочь написала письмо: Кот собрал твои носки и спит сверху. Он царь квартиры. Бабуля играет в ясновидение. Вчера дала прогноз:
- У папы беспокойства, но всё наладится.
Сегодня:
- У папы какая-то важная встреча, но всё наладится.
В
тот день я видел Машу К. И правда, волновался. Маша такая, что можно
проглотить палочки вместо риса и не заметить. До сих пор не помню, чем
всё закончилось. Возможно, впереди у меня необычные ощущения.
Маша настоящая модель, жила в Нью-Йорке. После того ужина мне осталось выкопать дом и родить дерево. Всё остальное уже было.
Мама.
Я знаю, ты читаешь. Здесь прекрасно. Живу у одного поэта. Его очень
любят Вика, Наташа, Наташа, Рита, Яна и Джамиля. Поэтому гулять мы ходим
ночью, в чёрных очках. Возвращаемся, озираясь.
Я сел на диету, за первый день набрал полкило. Больше сказать нечего. Не болей, мама.
