Светлые залы, стеклянные саркофаги, люди в серебристых комбинезонах, с серьезным видом следят за показаниями датчиков... Примерно так представлял корреспондент НедоСМИ первую в Евразии криокомпанию. Приобрести
бессмертие в колбе Дьюара на подмосковном участке можно всего лишь за
десять тысяч долларов, заключив договор в деревенском домике.
«В криохранилище мальчик попал, В жидкий азот ненароком упал... Лет через сто оживили мальца, Мальчик заплакал — влетит от отца!» — читает свои стихи сотрудник фирмы «КриоРус» Сергей Федорович.
—
Подобный сервис связан с огромными финансовыми расходами, вы же
предлагаете свои услуги за фиксированную плату: $10 тысяч за консервацию
головы или мозга и $30 тысяч за все тело. Но эта сумма не сможет
покрыть бесконечно долгое содержание тела... — Начинаю мучить вопросами
Данилу Андреевича, руководителя компании. — Дело в том, что основные
затраты идут не на расходы по поддержанию тела в охлажденном состоянии, а
на развитие. Элементарно нужно сделать ремонт, чтобы люди не падали в
обморок, закупить оборудование, обучать людей. Расходы на хранение
относительно небольшие.
— Но если мы говорим о длительном хранении, а это не 50 лет и даже не сто, то этих денег все равно не хватит. —
Здесь все просто. У нас есть расчеты и разные сценарии: если вообще
больше никто не придет, то у нас один алгоритм действий и одна структура
расходов. Имеется и другой при котором количество клиентов такое же и
даже немного растет, сейчас мы придерживаемся именно его.
— То есть это пирамида? —
Это не совсем пирамида. Мы можем достаточно легко и неограниченно долго
из своего кармана оплачивать тех пациентов, которые есть. Сработать
может только фиксированная сумма, какие-то будущие платежи не действуют,
потому что родственники в любой момент могут заявить: «Вы знаете, у нас
деньги кончились». Поэтому надо взять всю сумму и сказать: «Мы получили
все деньги, от вас ничего не хотим и берем на себя всю ответственность и
расходы». Кроме того, у нас тут крионированы собственные родственники: у
меня — бабушка, у директора — мама, там друзья, родственники друзей и
мы можем спокойно, даже я один, оплачивать счета за азот.
— Сколько сейчас у вас заморожено тел? —
В России было крионировано 15 человек, все с нашим участием за
исключением двух, которые были до «КриоРуса». Некоторые хранятся не у
нас, а у родственников, но мы помогали организовать хранение. У нас
находятся 4 пациента, у которых хранится все тело и семь, у кого
крионирован только мозг и еще парочка животных.
—
Я за свою жизнь уже успел пожить при нескольких государственных строях,
пережил финансовые кризисы и наверняка еще произойдут какие-нибудь
потрясения. У вашей фирмы могут отнять помещение, случиться пожар... — Никаких гарантий. — То есть завтра вы можете пропасть? —
Да, и денежки тю-тю и все надежды на оживление тоже. Мы это понимаем и
честно говорим об этом: «Если вы хотите гарантий, то помогите нам все
построить хорошо, вложите в криофирму 100 миллионов долларов и она
станет намного надежней».
— Я мог бы еще представить оживление, если бы был крионирован живой человек, но вы замораживаете трупы... —
А нет принципиальной разницы между живым человеком и трупом, по крайней
мере в начале. Через 15 минут после смерти любой человек в принципе еще
живой, если конечно он не был раздавлен катком. С помощью существующих
технологий любого человека через 15 минут после смерти можно оживить. — Оживить то можно, но в мозгу наступают необратимые изменения. —
Это сказка и миф, очень распространенная, даже всем врачам и населению в
детстве эту фразу, видимо по радио, когда они утром просыпаются,
повторяют: «Через 5 минут в мозгу начинаются необратимые процессы». Я
сам ее помню наизусть, хотя знаю, что это неправда. — Данила Андреевич
начинает объяснять теорию, используя слова «реперфузионный шок»,
«апоптоз», «денатурация» и «перфузия».
— Хорошо, с мертвым телом разобрались, но отдельно голову зачем крионировать? —
За личность отвечает головной мозг, его можно пересадить в тело и с
помощью нанороботов пришить ко всему остальному. Пересадка головы и
выращивание тела осуществимы даже сегодня. В самой конечной технологии
это будет перенос сознания в компьютер, так называемая «загрузка». Если
мы сможем считать полностью структуру человеческого мозга и
смоделировать ее на компьютере, то получим аналог живого человека,
который станет мыслить как оригинал. Копия будет чувствовать себя тем же
самым человеком и будет жить неограниченно долго, пока компьютер не
отключится.
— Я так понимаю, очень часто решение о крионировании принимают родственники, а не сам... пациент? — Примерно в половине случаев. —
Но я не хотел бы вдруг после смерти понять, что теперь я живая голова с
трубками в растворе или сознание, бегающее по микросхемам компьютера,
пусть и в прекрасном далеком будущем. Я хочу умереть совсем. — Для
этого есть волеизъявление в гражданском праве, можно прийти к нотариусу
или даже сказать устно кому-нибудь и если это волеизъявление известно,
то согласно ему и должно быть все сделано. — А если человек ничего не говорил, а родственники решили отрезать голову и ее заморозить? —
У них по закону есть такое право. Раз ничего не говорилось, значит он
был не против. В законе о погребении и похоронном деле написано, что это
определяет либо человек при жизни, либо родственники или другие
законные представители.
—
Допустим, директор цирка 27 века, приходит в «КриоРус» и говорит, что
хочет получить для шоу живого человека из двухтысячных. Кому вы отдадите
тело, ведь родственников тогда уже найти будет сложно? — У нас в договоре написано: «Наилучшим образом вернуть человека к функционированию в виде живого организма». — И кому вы доверите этот «живой организм»? —
Решение о том, кому поручить оживление тела, будет принимать скорее
всего не организация, а некая сущность. И уж точно в том обществе не
будет цирков. — Но мы же не можем знать, может тогда шаманы будут править или программисты... — Там разберемся, а как же еще?
— Как выглядит замороженный в азоте человек? —
Так же как только что умерший. Если он скончался от рака — плохо, если
от инфаркта в молодом возрасте, то нормально, только бледный. Тела
хранятся в спальных мешках, а головы в металлических контейнерах.
— История жизни и болезни где-нибудь сохраняется, она же потомкам понадобится? — По-хорошему, это, конечно, надо делать. Если нам такую информацию передают, мы ее сканируем и храним.
—
Допустим, при проведении планового шмона в поисках гастарбайтеров на
дачных участках, ОМОН обнаруживает в ангаре расчлененку с семью головами
и четырьмя трупами... — Мы закон не нарушаем, но действуем в
правовом вакууме и этот риск понимаем. Конечно, возможен некоторый
произвол, но большинство людей адекватны и с ними возможен диалог. У нас
есть документы, акты приема-передачи тел на хранение, устав, где
написано, что мы занимаемся научной работой и так далее.
— Соседи знают, что тут находится? — Да, почти все. Относятся к этому нормально, ну, может быть, один недовольный голос мы когда-то слышали.
— Клиентов не смущает то, как это все выглядит? Ангар, деревенский домик... — Нужно просто знать историю. Любые прорывные технологии по определению делаются в таких же условиях.
— Фактически люди здесь похоронены. Родственники приходят в день рождения, смерти? — Редко, раз в два года. С точки зрения родственников, смысл крионирования в другом и ритуалы им неинтересны.
— Когда умирают в возрасте или из-за болезней, тело же, как правило, неидеально... —
Проблемы омоложения в будущем не будет. Почему старение сейчас
проблема? Потому что мы не понимаем, как оно работает, а через сто лет,
даже если отвлечься от киборгизации, нанотехнологий, «загрузки» и просто
говорить про биологию, то можно будет принять одну умную таблетку, и
человек станет молодым.
— Но зачем тогда морозить все тело или мозг, ведь в будущем можно будет и по ногтю восстановить ДНК и всего человека? —
Личность не сохраняется. Это будет только похожее тело. Мне, например,
не нужно, чтобы был выращен мой клон, этого недостаточно для обеспечения
моего личного бессмертия.
— Что родственники делают с телом, если вы заморозили голову? — Кремация, как правило, иногда похороны. — Куда потом люди приходят? —
К нам. Естественно, если у них есть кладбище, они наведываются и туда,
чтобы там что-то сделать. Как они решают психологическую дилемму
нахождения родственника в 2 местах, я не знаю. Я бы лично не приходил ни
туда, ни сюда, ну может в криофирму бы заходил, чтобы проверить, что
там все не накрылось медным тазом.
— В отношении своего тела вы с крионированием определились? —
Конечно! Если понимать что такое мозг, то становится понятно, что и
загружаться в компьютер можно и крионироваться. Просто у большинства
людей есть множество общественных программ, что смерть это хорошо.
— С религией у вас отношения сложные, наверное? —
Если спрашивать нормальных специалистов по православной вере, а не
популярных, то они скажут, что душе без тела не так уж и хорошо и что ни
о какой вечной душе, отдельной от тела, речи не идет. Православие
предполагает жизнь души и тела, соответственно, существование души без
тела - только временный этап, который отнюдь не является хорошим. Более
того, с точки зрения православия смерть - это плохо, и физическое
воскрешение в будущем - это хорошо, и оно обещано в последней строчке
«Символа веры». По сути то, что мы делаем с помощью технологий и
опираясь на науку, обещает и православное христианство. — Но ведь основная догма христианства - это то, что душа попадет в рай или ад... —
Это вопрос популярных представлений о религии. Основная догма церкви
другая, это то, что написано в «Символе веры»: «Чаю воскресения мертвых,
и жизни будущаго века». То есть все это затеяно ради того, чтобы Иисус
Христос пришел во второй раз и наши тела оживил, для того мы их
собственно и хороним, по православному канону закапываем не абы где,
ставим таблички, чтобы он их оживил, душа воссоединилась с телом и
стало хорошо.
— А кто вы по специальности? — Менеджер. — То есть к биологии не имеете отношения? —
Отношение я имею, потому что занимался в форме самообразования
биологией и кучей остальных естественных наук последние 10 лет, а так у
меня первое образование - степень бакалавра делового
администрирования в негосударственной бизнес-школе и это очень сильно
помогает.
Медведев Данила Андреевич,
кандидат экономических наук, футуролог, член координационного совета
Российского Транс-гуманистического движения, председатель совета
директоров компании «KrioRus».
PS Позавчера исполнилось 43 года, как был крионирован первый человек.
