У девочки Лёли мама красавица, папа психолог,
дедушка физик, второй дедушка антисемит. Сами видите, приличная семья.
Мать архитектор, рожала для себя. Это был лучший её проект, глазки
синенькие, косички всякие. В холле роддома их ждала счастливая родня.
Встречающие построились свиньёй, как крестоносцы. Папы, мамы, тёти и
прочая пехота. Они выучили Бенджамина Спока. Они знали, как растить и
воспитывать что угодно. Каждый имел в кармане неприкосновенный памперс,
кипячёную соску, парцетамол и зелёнку для коленок. Они уже построили дом
в лесу, где сплошной кислород и ребёнок сможет дышать, даже если рот
занят котлетой. Сами понимаете, тендер на прогулку с младенцем мать
выиграла не сразу. Её не считали слабоумной, но и не доверяли.
И вот, однажды, на семейном совете решили, пусть всё-таки погуляет. Как-никак, мать. Заслужила.
Для
прогулки всё приготовили. Коляску смазали, сличили метеосводки. Девочку
завернули в одеяла всякие, стянули шарфом. Коляску установили в
сторону природы, чтоб ехать только прямо. Матери сказали катать ребёнка
взад-вперёд, смахивая слёзы умиления. И вот они ходили, ходили.
И вдруг коляска опрокинулась, ребёнок выкатился в траву, как какой-нибудь арбуз.
Расхристанная мать прибегает с дитём на руках. Коляску бросила. Голосит, плачет:
- Ребёнок ударилась и теперь вырастет дурой! И что же я за мать такая, ехидна!
И глазами просит, чтоб её казнили каким-нибудь жестоким способом.
Оба
деда, физик и антисемит, муж психолог, бабушки, тёти, прочая пехота,
любой скажет, коляски сами не падают. Это всё чьи-то кривые руки надо
оторвать. На виноватую посмотрели стальными глазами, но промолчали.
Мужчины помчались смущать врачей невиданными взятками. Женщины напоили
мать валерьянкой, уложили в постель. И вот лежит она под раскрытым
окном. И слышит Голоса.
- Внимание, едет коляска. Наезжает на камень. Ребёнок выпал. Где, где его голова? Опять едет. Опрокидывается. Где голова?
Она
решила, что здравствуйте, дорогие паранойя и галлюцинации. И посмотрела
в окно по привычке, оставшейся со времён психического здоровья. А там
бабушки скрутили муляж ребёнка из тряпочек и ходят, роняют. Вместе с
коляской. Грейпфрут в трудной роли детской головы. Пытаются определить,
можно ли с такой матерью остаться дурой на всю жизнь.
Недавно я
ночевал в том доме. Девочке Лёле уже шесть лет. Она сервировала стол и
подписала каждую салфетку большими буквами: ЛЁЛЯ. Чтоб никто не
сомневался, кто тут самая хозяйственная из женщин.
Я смотрел и
думал. Вот у меня тоже дети. Девочка и девочка. Алика худая и всегда
голодная. У неё такой интересный желудок, еда ловко пролетает, не
задевая пищеварительных изгибов. Маша наоборот, может питаться одним
лишь запахом от яблок. Мы живём в небольшой квартире рядом с
автотрассой. Гости сразу видят, хозяйство ведёт мужчина под управлением
детей. Занавесок у нас нет. В ванной их съел хомяк, в кухне сами
передохли. В гостиной сохранились, но висят криво. Девочкам была нужна
фата для свадеб. Однажды Алика поскакала навстречу единорогу прямо с
занавеской на голове. От стены оторвалась штанга, упала на Машу, сломала
корону. Так началась женская борьба за трон.
Я эту штангу прикручивал трижды, всё равно кривая. Пусть висит, как ей удобно.
По квартире бродит кот, источник уюта. Линяет. Зато видно, что не фонограмма.
И
у нас есть кукольная коляска. Однажды Ляля забралась в неё, как шмель в
колокольчик. И попросила отвезти в аэропорт. Игра называлась «быстрое
такси». У Маши жёсткий стиль езды, кавказский, Алика вышла в повороте, и
прямо в шкаф. Звук был, будто над тундрой зарокотал шаманский бубен.
После аварии Лялю пожалели, подули в ушибленный лоб - и вот оно опять
побежало расти и развиваться. Никаких издевательств над грейпфрутами,
каскадёрских дебютов перловки. Ноль капель валерьянки растревоженному
отцу.
По вечерам мы поём колыбельные песни. Соседка при этом стучит
снизу. Ей кажется, у нас дискотека. В ритм не попала ни разу. Однажды
она поймёт, что русские люди так энергично успокаиваются перед сном.
12-го
июня в клубе «Альма-матерь» я покажу, как весёлая песня может усыпить
целый зал. Это какой-то общепит на Таганке, сам ещё не знаю. Адрес
«Таганская Площадь», 12. В восемь вечера. Участвуют Саша Бек и Сергей
Приползин, хороший человек из Нижнего. Будет скучно, темно и дорого, как
принято у бардов. Если вы любите бессмысленные поступки, о которых
потом всю жизнь жалеешь, то приходите.
