В первый класс мой сын пошёл в джинсах, белых кроссовках, белой футболке
и доставшемся нам от подругиного сына блейзере. Мы тогда только
поменяли квартиру, сидели по уши в долгах, на приличное денег не было, а
покупать костюм из чего-то типа стекловаты меня как-то не привлекало. На
торжественной линейке одна мама сказала как бы не мне, а в
пространство: – Нам не лень было побегать и поискать приличный костюм!
Димочка, не вытирай нос рукавом! Я посмотрела.
Мой стоял и
страдал, потому что ни в какую школу ему в принципе не хотелось. Он мне
неделю объяснял, что читать-писать умеет, а всё отстальное можно найти в
книжках, приводил в пример Ломоносова и подталкивал к мысли, что не
стоит спешить, рано или поздно мимо дома пройдёт рыбный обоз. А её
тоже стоял и страдал, потому что, во-первых, в школу не хотелось, а во
вторых, несчастный ребёнок прел в брюках, рубашке с галстуком, жилетке и
пиджаке, не предназначенном для вытирания носа. Всё-таки у моего было одним поводом для страданий меньше. Но именно тогда у меня зародилось подозрение: родительница из меня аховая.
И превратилось в уверенность, когда в школе начали требовать всякую фигню, сделанную своими руками. Например, осеннюю композицию из подручных материалов. Мы
набрали каких-то некондиционных желудей, повтыкали в них спички ака
ножки-ручки (у сына получалось лучше, чем у меня), с помощью пластилина
прикрепили к картонке. Получилось живенько: колченогая желудиная семья идёт в магазин за добавкой. А через пару дней состоялось родительское собрание. В углу класса на двух столах разместились осенние композиции. – Вот что сделали наши дети своими руками! – с гордостью сказала учительница. Там была картина из листьев и колосьев – привет от Феофана Мухина. В настоящей раме, между прочим. Там была профессионально вышитая гладью салфетка – по центру птичка на рябине, а по краям узор из ягодок. Там
на доске размером метр на метр была лошадь из баклажанов, телега из
половинки тыквы, деревья из веточек с прикрученными к ним листиками из
жёлтого и красного шёлка. – Три ночи рук не покладала, – шепнула мне
Димочкина мама. Потом всмотрелась и вопросила: – А где яблоки и груши? В
телеге были яблоки и груши! Их что – съели?! Наш с Серёгой личный желудёвый позор был задвинут за штору. Чтоб не портить радостную картину самостоятельного детского творчества первого «Б» класса. По дороге домой Димочкина мама и неиденфицированная глуховатая бабушка спросили меня, сколько часов я сижу с уроками. Я сдуру честно призналась, что вообще с ними не сижу, что это не я учусь в первом «Б» классе. Потом
свернула к своему подъезду, но успела услышать, как Димочкина мама и
чья-то бабушка рассуждали на тему «понарожают и не заботятся».
Вот не знаю, по какой причине это вспомнилось. Может,
потому, что давеча звонила мне приятельница, сообщила благую весть – её
замечательный муж наконец-то построил своими докторсконаучными руками
шкаф в лоджии. С начала строительства не прошло и двух лет. Построил и уехал в командировку, счастливый. Знакомая
наконец-то вызвала мастера, что ей было категорически запрещено, и
мастер, вздыхая и сдержанно матерясь, чего-то наколдовал, и в шкафу
перестали выпадать полки, а сам шкаф оставил поползновения рухнуть на
первую попавшуюся голову. Самым сложным для мастера было не лишить шкаф этакой лёгкой кривобокости. Ну, чтоб всё как и было. Чтоб не чувствовалось вмешательство чужих рук. Приехавший
муж обнаружил шкаф стабилизировавшимся и с гордостью сказал: – Видишь?
Ничего не валится! Я же говорил, что он постоит и осядет!
А может, потому что Серёга окончил школу. На выпускном одна мама сказала мне, что вырастила дочь своими собственными руками. Мне ей даже ответить было нечего. Мой сын взял и вырос сам.
