Esquire разыскал создателя бетонного забора с ромбиками («плита
ограды ПО-2») — самого растиражированного архитектурного проекта в
России.
БОРИС ЛАХМАН, архитектор, 69 лет:
«Я москвич, окончил Строительный институт по специальности
инженер-строитель, потом в проектной мастерской «Роскооппроект», куда
меня распределили, прошел тренинг на архитектора. Оттуда меня пригласили
в конструкторско-техническое бюро «Мосгорстройматериалы», где я
проработал 18 лет. В семидесятые стал главным архитектором. У меня в
отделе было 10 человек: художники, архитекторы — я сам их подбирал. Мы
занимались дизайном для промышленности. Тогда это называлось
«техническая эстетика». Одной из наших задач было разработать
конструкцию забора. Надо было сделать его, что называется, эстетикалли
экспектабл. Я сделал три эскиза, все очень симпатичные. Например, был
забор, имитирующий каменную кладку. Но почему-то выбрали самый простой.
Может, глаз радовала эта игра света и тени? Может, понравилось, что
форма такая самоочищающаяся, что пыль и грязь дождями смываются?
Проектировали несколько месяцев. У нас было достаточно времени, никто не
торопил.
В том, что с плитой происходило дальше, я уже не
участвовал. Как-то ее модернизировали, добавляли юбочку, меняли размеры
— но все без меня. За дизайн я получил на ВДНХ бронзовую медаль. А к
ней полагалось 50 рублей. Деньги-то выдали сразу, а вот сама награда
нашла меня уже спустя 10 лет в Америке. Это единственное, что у меня
осталось от той истории: чертежи вывозить не разрешали. А когда начали
выпускать из страны, я решил уехать: журналы американские по архитектуре
я получал, знал, что там происходит, и всегда хотел работать с
американцами, при этом за границей был только один раз — в Болгарии, на
выставке, потому что не был членом партии.
В 1981 году мы с семьей приехали в Нью-Йорк. Почти сразу я стал
работать в архитектурной фирме Richard M. Bellamy. Здесь, чтобы быть
архитектором, нужно иметь лайсенз, пройти экзамен. Я сдал его в 1990-м и
открыл свое дело. Беллами скоро умер, фирма его распалась, и я
практически унаследовал все заказы — проектировал рестораны, мегамоллы,
частные дома. А последнее время я больше работаю в ассошиэйшен с Dattner
Architects — провожу консалтинг сервис по констракшен администрейшен и
ревью их проекты. Этот забор — не самое великое, что я сделал. И то, что
им завалили буквально всю страну, мне не очень понятно.
Вы говорите, бетонные заборы запретили в Москве? (Распоряжение
правительства Москвы №370-РП от 8 апреля 1997 года разрешает огораживать
стройплощадки в центре города только металлической сеткой. — Esquire)
Давно пора было! Я до сих пор, когда смотрю советские фильмы да и просто
кадры из России, даже в маленьких городках снятые, вижу только свои
заборы. Чувств у меня по этому поводу нет никаких. Я уже американец
совсем. Мне и по-русски-то, видите, тяжело говорить. То, что вы меня
нашли — это аут оф зе блю, смешно. Я обо всем этом совершенно уже не
думаю. Ностальгия? Когда у меня наступает ностальгия, я ем черную икру».
источник
| 
