В
отделение, где я в настоящий, командировочный, момент имею честь
работать, пройти достаточно трудно даже отделенческому персоналу. Да,
собственно, трудности начинаются еще при входе в клинику, на первом
этаже, в вестибюле. Нет, там нет охраны в виде небоскребоподобных бойцов
"Беркута" до зубов вооруженных пистилетами, автоматами, гранатометами,
игрушечными вертолетами сан-авиации, а во рте кинжал блестит. В
вестибюле у нас просто стоят две девушки - блондинка и брюнетка. Эти две
девушки одеты в ноги выше неба и простые, строгие офисные костюмы, а в
руках у них только скромные бюварчики для бумаг и шариковые ручки. Во
рте у девушек тоже не наблюдается ничего, кроме белозубых улыбок.
Не
обольщайтесь сейчас только. Нюх у этих женщин - как у собаки, а глаз -
как у орла. Этих девушек пройти незаметно и беспрепятственно не
удавалось на моей памяти еще никому, даже я их боюсь панически. Персонал
клиники эти девушки еще худо-бедно неохотно пропускают, а вот остальным
посетителям-пациентам приходится туго. Сто раз наблюдала картину, как
завидев ничего не подозревающего посетителя рвущегося в вертящуюся
клиническую дверь, девушки по-военному подбираются, оголяют улыбки и
взяв шариковую ручку на изготовку буквально грудью плывут на амбразуру. Далее,
захватив амбразуру под локоток, церберши, нежно забивая ушной эфир
обалдевшей жертве, уводят цель на позиции где-то в глубине первого этажа
лечебного заведения. Живыми посетителей, прошедших через ласковые руки
вестибюльных нимф, больше никто, нигде и никогда не встречает.
Наше отделение находится
на втором этаже и найти его человеку, непосвященному в тонкости
ландшафта клиники, вообще невозможно. Тем из персонала, кто каждое утро
все же вспоминает, как пройти в место своей непосредственной работы,
полагается приз в виде магнитной карточки, которую нужно провести через
считывающее устройство. Но и это еще не все. Утомлять подробностями
вхождения персонала внутрь отделения я вас не буду, просто скажу, что
занимает оно примерно минут 20 утреннего времени. И чужие здесь не
ходят. Даже посетители внутрь этого отделения не допускаются, только
персонал и пациентки. Ну, иногда еще мужья этих пациенток и только по
строгой манипулятивной необходимости.
С другой стороны нашего
отделения тоже имеется входная дверь, но она совершенно незаметна на
взгляд человека несведущего, поэтому ничем и никем не охраняется и ведет
непосредственно в эмбриологическую лабораторию. Эмбриологическая
лаборатория - это жемчужина нашего отделения, такое себе status in
statu, обособленный мир, в котором одетые в эмбриологическое медицинское
белье, святее римского папы люди-эмбриологи, в специальных
микроклиматических условиях, своими руками лепят нам с вами новую жизнь
из подручных материалов. Вход в лабораторию, за исключением лечащего
врача, запрещен всему персоналу отделения. Из лаборатории еще одна
дверь ведет нас в малую гинекологическую операционную. В этой комнатке
веселенькая расцветка стен из зелененького кафеля, а посередине
громоздится операционное гинекологическое кресло. По бокам от кресла
напиханы аппараты УЗИ и другие медицинские приборы, бестеневой
операционный торшер, операционный столик, и две небольшие вертящиеся
табуретки. Стоит ли говорить, что атмосфера в операционной тоже довольно
стерильна.
Так вот представьте на минуточку эту операционную в
середине рабочего дня. На операционном кресле в соответствующей позе
возлежит женщина в глубоком наркозном сне, около кресла, в его изножье и
изголовье стоят и сидят в разных позах четыре человека. И человеки эти
сейчас мало похожи на людей, потому что закутаны с ног до головы в
стерильное зеленое операционное белье. На головах - медицинские колпаки,
на мордах - маски, на руках - хирургические стерильные перчатки, в
руках практически у всех четверых - страшные медицинские железяки или
специальный медицинский пластик, но все равно страшный. Представили? Ну
вот. В этот напряженный момент дверь, ведущая со стороны деревни Чмаровки
из эмбриологической лаборатории в малую операционную открывается, да
что там открывается - дверь с грохотом распахивается звучно шмякнувшись
створкой о противоположную стену и в дверной проем, прямо в нашу
стерильность вваливается тетка. Она в заляпанных грязью сапогах, в
грязной же куртке и в съехавшей на бок помаде. Тетка потная,
взволнованная и пацаватая. Тетка внимательно разглядывает нас, наши
выпавшие из масок нижние челюсти, и голые ноги безмятежно спящей в
операционном кресле женщины и громко говорит: - Здрассти! Это касса?
И
я теперь твердо знаю, на кого я и мои коллеги похожи в полном
хирургическом обмундировании. Мы в этом белье просто вылитые кассиры.
Убийцы. Один вопрос только мучает меня уже полдня: как эти бабы
умудряются незаметно просачиваться в такие места? Хоть убейте, я не
понимаю!
