Садитесь
дети поудобнее, я вам расскажу, как в древние времена жили женщины. Это
моя маман с упоением смотрит патриотический сериал про подводников, где
в широком ассортименте представлены страсти роковые, офицерские будни,
адюльтеры и в целом высокий моральный облик защитников отчества. Маман смотрит, кушает пряник и задумчиво шепчет: «Нет. Не так все это было, совсем не так...» Итак, однажды...
Мамина подруга по несчастью
работала учительницей пения в моей школе. И по совместительству женой
каптри Мамедова. Мамедов у нее был ого-го: потомственный янычар,
воинствующий самодур и юморист. Пересекались, впрочем, эти внутренние
Мамедовы исключительно тогда, когда каптри напивался до самоизумления.
Жену, Фаину Петровну, содержал в чистоте и строгости. Фаина Петровна, в
основном, отвечала взаимностью. (Даже у жён бывают нервы).
В
общем, в среду утром апреля месяца, Мамедова проснулась в неважном
настроении. На завтра был запланирован малый прием по случаю именин
юмориста, и Фаина Петровна ощущала в себе некоторую ажитацию. Потому
что, если у вас муж не капраз, не начпрод и в городе Ленинграде в
академию провалился два раза, тупица, то семейные праздники приходится отмечать, чем комитетет партии послал. А
комитет партии Фаине Петровне в апреле послал: баночку провансаля,
заначенного с нового года, палку финского сервелата, банку горошка
мозговых сортов, камчатского краба и три литра красной икры. В общем,
ни-че-го: ставить на стол было совершенно нечего.
Когда мужчине, а особенно офицеру, нечего есть, он становится сука нудной скотиной
вспыльчив и непредсказуем. Поэтому Фаина Петровна решила вечером
налепить народной гарнизонной еды - пельменей. О, пельмени! Советские
магазинные пельмени не ели даже очень голодные и невоспитанные
дальневосточные собаки. И в каждой приличной семье хранились в
морозилках по паре килограммчиков этой рукотворной еды. Так вот лепление
пельменей женами частенько принимало метафизический характер. Это был
девишник и сеанс у психотерапевта одновременно. Фаина Петровна
ангажировала на вечернюю лепку мою юную маму и мичманшу Риту с первого
этажа. Благо что все три мужа собирались аки тати в ночи Родину защищать.
Ритин
муж заслуживает отдельной пары строк. Он был флегматик и социопат, но
так много пил, что казался общительным (с) . Он мог вынести со склада
все что угодно, и точно знал где находяться закрома родины. Но Рите не
говорил. На этой почве у них часто возникали разногласия. Весь двор
каждое утро их слушал: у Риты был такой громкий голос, что долгое время
моя юная мама думала, что её мужа зовут Тыохренел.
С
самого начала вечера всё пошло не так: мама достала дефицитный раствор
для химической завивки, а гадкая Рита достала ящик дефицитного пива. Вы,
дети, наверное не знаете, что в начале семидесятых пришлого века все
поголовье тётенек мечтало бать похожими на изобильно кудрявых солисток
Бони-М? А, ну еще буржуазная стрижка «сессун» была. Но бони-эмами ходить
было практичнее, опять же на шампуне экономия. Так вот Фаина Петровна,
обладательница скромного рыжего хвоста на макушке хотела кудрей. И пива.
Женщины хлопнули по стакану, навертели Фаине Петровне коклюшек,
поставили таймер на сорок минут, чтобы пациентка не облысела и
приступили к пельменям. О том что таймер оказался сломанным рукастым
Мамедовым, женщины в тот момент не догадывались.
К концу ящика
пива и, внезапно, двух литров рябиновой настойки, Фаина Петровна
почувствовала невыносимый дискомфорт в области малого таза и ушла в
уборную пудрить нос. Через минуту остуда донеслось жуткое: -Аааааа. –
Это Фаина Петровна обнаружила свое румяное отражение в зеркале.
Отражение было в муке и, о ужас, в коклюшках.
После мытья головы
выснилось, что часть волос спасти не удалось. Да что там, огромную часть
не удалось. Особенно слева. Фаина Петровна выла пароходной сиреной,
мама варила в терапевтических целях пельмени, а Ритка брила подругу
наголо. Горькое горе надо было заесть. Женщины накрыли на стол и
стали утешать Фаину Петровну. Пока не съели всё что успели слепить.
Рябиновая же, напротив, никак не заканчивалась. Барышни поискали глазами
чем бы смягчить настройку, ничего кроме миски с хорошо перченым фаршем
не наблюдалось. Фаина Петровна закусывать сырым мясом категорически
отказалась: «не понимаю я, говорит, этой корейской кухни». Достала с
антресоли завяленную наглухо прошлогоднюю корюшку и укусила её поперек
туловища. - Хрусь – отчетливо донеслось изо рта. – Ой, - сказала Фаина
Петровна. И уронила на пышную грудь передний зуб. – Аааааа, - опять
пожалели женщины Фаину Петровну и, не в силах сдержать свою радость
чувство сострадания, попадали лицом прямо в фарш. После чего Рита
сбегала домой и принесла бережно укутанную в байковую ветошь бутылку
пшеничной. И все опять стали утешать Фаину Петровну. И утешали до первых
петухов.
А утром боевого капитала встретила лысая и абсолютно кривая, как график боевых дежурств, жена. -Зайчоныш,
- тревожно сказала она и посмотрела глазами в норд и ост одновременно, -
мы с девочками тут лепили, лепили... и вот. - И застенчиво улыбнулась.
Каптри уронил челюсть, фуражку, три банки бычков в томате и, рыдая от
смеха, провыл: -Ты что брови выщипала? – И уполз в судорогах на кухню,
юморист.
Фаина Петровна всю четверть вела уроки в тюрбане на
обнаженную голову и каждое утро приклеивала зуб на контрабандный
бублегум. А потом подошла очередь к зубному врачу. Что такое очередь, дети, дорогая редакция расскажет вам в другой раз.
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=90.3){kind=small}
