- Разлюбил я тебя, вот что, краса-девица, - мрачно сообщил Иван-царевич,
неотрывно глядя в блюдечко. Яблочко по блюдечку ходило ходуном,
сотрясаясь в припадках трансляции кулачных боев. Сборная волжских
бурлаков с большим преимуществом тузила сборную пермских кожемяк, - Не
мила ты мне боле. Хочу царицу Шамаханскую.
Василиса
было заскрежетала зубами и потемнела белым ликом, но вспомнила о царских
манерах, ткнула себя в руку веретеном и на несколько мгновений впала в
беспробудный сон. Потом очнулась и ровным голосом заметила: - С какого перепугу, дурачок мой? На экзотику потянуло? А я тебе чем не угодила? -
А что ты для меня сделала хорошего за последнее время? - буркнул
Иван-царевич, - Вон, от серого волка и то больше доброго
отношения получаю. - Да уж конечно, - ехидно сказала Василиса, -
Так, как он у тебя питается, не мудрено! Помнится, принялись вы с ним
обсуждать, как Елену Прекрасную похитить и на сеновале спрятать. Сначала
"обсуждали" под коня златогривого в хрене. Потом - под Сивку-бурку под
шубой. Потом - под Конька-горбунка в кляре. Не просыхаете, супостаты,
уже месяц. А вчера щуку сожрали. Аж в тереме слышно было, как она вопила
- "Последнее желание! Последнее желание!" Тоже мне, нашел себе отраду..
Волка! - Да, между прочим, - насупился Иван-царевич, по-прежнему не отрываясь от блюдца, - Он ради меня живота не щадит! А ты? - А я ради тебя вон из кожи лезу. Каждый божий день, - спокойно ответила Василиса. - И каждый раз из новой. Из-за твоих кож в тереме не пройти, все сундуками забито. - Это не сундуки, - возразила Василиса, - Это схроны моего стыда! Это обелиски моей горькой доли! А надеть нечего. - Не куплю! - отрезал Иван-царевич, - Эти сноси сперва. - То
есть, мне теперь всегда голой ходить? - осведомилась Василиса, - Твоя
воля, так я бы в одной и той же коже всю жизнь провела! Ветошью срам бы
прикрывала! - А ты к травнице иди, полечись, - ответил Иван-царевич,
- Может, перестанешь, наконец, остатки из бокалов себе за пазуху
сливать да объедки туда заначивать. Вот и не будет кожа в ветошь
превращаться за два дня! - К вопросу о полечись, - подхватила
Василиса, - Сходил бы ты сам к травнице, Ванятка? Раньше-то ты ого какой
был. Покойный Сивка от зависти листом всю траву повыкосил. А нынче
покойный Кощей и тот порезвее тебя будет. - Ты же говорила, что он
старый и немощный?! - Иван оттолкнул блюдце и грузно повернулся на
табурете, - Что не то что девок бесчестить, над златом чахнуть сил у
него не было?! Врала, выходит?! - Вообще нет, - отмахнулась Василиса
Прекрасная, -Просто.. о покойниках либо хорошо, либо.. сам знаешь.
Иллюстрирую, так сказать. - Как сказать? - зло прищурился Иван, - Глаголь по-нашему, горлица. - Ну вот раньше ты был Ванька-встанька, - перешла на понятный Василиса, - А теперь стал Вий. "Уууу, поднимите мне..." - Да я ради тебя Кощея завалил! Геройски рискуя животом! - вспыхнул Иван-царевич. -
Вспомнил! И не завалил, а тупо заказал, - парировала Василиса,
- Целую бригаду отправил, герой фигов. Медведь, заяц, селезень, щука.
Странно, что Змея Горыныча не присовокупил. На одного хилого,
беспомощного старикашку. - Дура, а не лечишься, - злобно рявкнул
Иван-царевич, - Премудрая, ишь ты. Что ты понимаешь в геройстве? Ну-ка,
живо повернись к лесу передом, а ко мне задом - и замри! Сейчас схожу по
делу, вернусь и выпорю. - Жестко выпорешь? - язвительно поинтересовалась Василиса. - Просто выпорю, - буркнул Иван, - И высушу.
Он швырнул на пол светлицы клубок и приказал: - До ветру!
Клубок
радостно подпрыгнул и рванул к двери, а Иван-царевич вразвалочку
двинулся, куда клубок покатился. Минут через пять он вернулся в
терем, сбросил шубу и уставился на Василису, безмятежно терзающую пяльцы
цыганской иглой.
- Почему мужа не слушаешься? - хмуро спросил
царевич и гневно топнул ногой. Потом ещё раз, другой ногой. И
контрольный, сразу двумя, - Обратно на болото захотела? - Но-но,
милёнок, - поморщилась Василиса, - Ты мне тут педальной жестикуляцией не
балуй! Разошёлся, понимаешь. Кто ниже пал - тот, что на болото попал,
или тот, что на болотную запал? - Нет, пороть не стану. Я тебя Соловью-разбойнику подарю, - Иван сжал кулаки, - В сексуальные рабыни! - Не свисти в тереме, - вдруг строго заметила Василиса, - Счастье просвистишь. -
Сама не свис.. - огрызнулся было тот, но замер, прислушиваясь к
доносящемуся свисту, и резво отпрянул от окошка за полсекунды до того,
как в него влетела длинная, толстая, позолоченная стрела, оперённая
драгоценными перьями жар-птицы.
- Тьфу, зараза! - Василиса
разжала зубы, выпуская пойманную стрелу, и принялась утирать губы
рукавом, - Дурацкая привычка. Чуть челюсть не вывихнула. Губу вот
поцарапала..
Она грациозно потянулась, встала со скамьи и распахнула один из многочисленных сундуков, стоящих вдоль стен горницы - Что бы такое надеть, а? - обратилась Василиса сама к себе, перебирая кожи, - Шагреневую? Сиамскую? Мантеллу?
В окне показалась голова Серого волка. - Ванька, - одними губами сообщил он, - Ответ такой: один раз не в дикую кобылу корм. Сперва женись. - Это кто сказал? - так же беззвучно спросил царевич. - Обе, - виновато развел ушами Серый волк и скрылся с глаз. -
Так.. Ну и оборот.. Шамаханская сбрыкнулась, Прекрасная накрылась,
Премудрая того и гляди.. Придется заначку потрошить.. - тихонько
пробурчал себе под нос Иван-царевич, вертя в руках стрелу. Сунул ту за
пояс, подскочил к жене, подхватил её на руки и понес в опочивальню. - Тише ты, олух, - от неожиданности Василиса забыла о ссоре, - Не мальчик уже. Надорвешься. Высушить некому будет.
Иван-царевич аккуратно опустил жену на перину и скинул кафтан. Потом прищурился, разглядывая стрелу и прикидывая что-то. - Значит так! По-щучьему последнему велению, - провозгласил он, перехватил взгляд Василисы и добавил, - По моему хотению... - Ловись рыбка большая и маленькая! - донеслось с реки бормотание Серого волка. А потом его же вопль: - Ваня! Закусь поперла! Ай да щука, ай да последнее желание!
Иван-царевич тупо
уставился на стрелу. Василиса Премудрая неспешно сошла с перины и
направилась в горницу, по дороге ловко выхватив стрелу из рук мужа.
Послышался стук откинутой крышки сундука, шелест шкур и голос Василисы: -
По усам текло, а в рот не попало. Это про тебя, Ванятка. Если вдруг
какое чудо - я у Соловья-разбойника, в рабынях. И поторопись, не то
Муромец выручит. А он, говорят, мужик исправный и размеров богатырских.
