Я только успела запереть дверь, позвонить папе и снять шапку, как
телефон снова заверещал. «Аааааа!» - кричала на другом конце провода
Динара. «Аааааа, приходи-приходи-приходииииии!»
«Иду» - уверила ее я, и снова напяливая свою шапку расцветки дворового кота, позвонила папе.
«Пап, я все-таки не пришла,» - доложила я. «Я к Динаре.»
«Опять?» - удивился папа. «Зачем?»
«У нее трагедия,» - доверительно сообщила я. «Наверное, ее папа опять наказал.»
Мой
папа, при всей своей строгости, был предсказуем, а Динарин
представлялся мне столь суровым, что в голове не укладывалось, как
Динара там живет. Правда, строгость дяди Зинюра компенсировалась
мягкостью ее мамы, которая отменяла все его запреты на время его
отсутствия.
А отсутствовал он часто.
В три прыжка я
спустилась с своего восьмого, в один покрыла дистанцию между своим
вторым и динаркиным четвертым подьездом, и еще в два прыжка залетела на
ее четвертый этаж. И позвонила в дверь.
Дверь открыла ее бабушка,
абика. «Здрасьте еще раз!» - провопила я так, будто отдаю честь. «Хммм»
- хмыкнула абика. Другого невозможно было ожидать от человека, который
видит меня четвертый раз в один и тот же день.
«Динара, к тебе
пришли...» - пропела абика и отошла немного, оставляя мне возможность
проникнуть в квартиру. Я встала прихожей и начала быстро сдирать с себя
шапку, шубу, шарф и все то, что папа велел надеть, потому что якобы
холодно.
Динара вышла из гостинной и пропела, в тон бабушке: «Ах, да, привет!»
Я
сначала опешила, а потом поняла – конспирация! И сказала: «А можно я
опять на куклу посмотрю?» У Динары на серванте стояла испанская кукла,
танцовщица фламенко. В те годы мы и про Барби-то не слыхали, а кукла эта
была самим совершеством, по сравнению даже с моей немецкой куклой
Кариной и пупсиком Ильей, которого впоследствии мой брат почему-то
переименовал в Костю. Абика вздохнула, мол, ладно уж, непоседливая
девочка, и ушла в свою комнату.
«Ааааа!» завопила Динара, и мы
побежали в гостинную. Динара подлетела к книжному шкафу, выдернула
книжку и вручила мне. «Сто способов...» - начала читать я, и
вопросительно посмотрела на Динару. У меня дома уже была такая книжка –
«101 дело для умелых рук» называлась – тоже мне, удивила. «Ааааа!» -
взвыла Динара от беспомощности. И открыла на произвольной странице.
Там
были картинки. Сто картинок. Мы крутили книжку, как матрышки – очки,
пытаясь понять, с какой стороны смотреть на некоторые из них.
«А зачем они так?» - спросила я.
«Чтобы дети были.» - авторитетно ответила Динара.
Мы продолжили листать.
«А зачем так много?» - продолжила я.
«Физкультура наверное,» - предположила Динара.
«Непонятно.» - резюмировала я.
«Непонятно.» - согласилась Динара.
В
теории я уже знала, откуда берутся дети. Во-первых, мне это пару лет
тому назад, в первом классе, обьяснила девочка из соседнего дома, с
которой мы вместе ходили в школу. Правда, меня гораздо больше
интересовал вопрос попугаев. Вот, например, если познакомить ее
попугая-девочку, и Динариного попугая-мальчика, то будет ли у меня
попугайчик?
Во-вторых, я поделилась своими новыми знаниями с
папой, который покраснел и вернулся с тремя книжками. Желтой, зеленой и
синей. И выдавал мне по книге, каждые полгода. Первая мне понравилась
больше всех – там было про собак, котов и попугаев. А я все еще не
оставила свои мечты о животном (и согласна была даже на рыбку) –
несмотря на то, что когда я в прошлый раз умоляла папу, он вместо
животного принес мне брата. Что, несмотря на радость, было не совсем
тем.
Вторая и третья книги, которые я прочитала дважды – один
раз, когда папа их принес и спрятал, и второй раз, когда он мне их
официально выдал, меня оставили в недоразумении. Там рассказывалось о
маме и папе, их сыне и о том, как он хочет сестричку – и вот мама и папа
занимаются, потом у мамы растет живот... Я зевала и не понимала, зачем
мне папа это дал. Одно дело, Айвенго. Или дочь Монтесумы. Или
приключения капитана Блада. Это интересно. А тут – мама, папа, живот.
Эх!
Но в моих книжках картинки были совсем не таких, и нам с
Динарой непонятно было, зачем, чтобы сделать ребенка, нужно было
перевернуться кверх головой, или как-то непонятно сидеть в двоем на
стуле. («Не поделили» - выдала гипотезу Динара.)
Но главное в этой книжки было не это. В содержании мы увидели последнюю главу – о поцелуях – и сразу же принялись читать.
Это
было гораздо понятней и актуальней. Я еще с первого класса хотела
поцеловать Рому Лаврененко, но стеснялась, а он, подлец, к второму
классу перешел в другую школу. Что, правда, не мешало нам с подругой
моей Наташей писать ему письма с текстом «Рома, мы тебя любим!!!» и
обретать в ее лице кровного врага каждый раз, когда мы ругались, как мы
это письмо подпишем – «Наташа и Катя» или «Катя и Наташа». Весь наш
первый класс прошел именно в этом споре.
Но у меня оставалась
надежда, что я Рому, с подпольными кличками «ромашка» и «лавровый лист»,
все-таки встречу на улице, и обязательно поцелую.
В главе о
поцелуях были описаны три способа. И вот для этого мы не были готовы.
Первый способ состоял в том, что каждый из участников набирает полный
рот слюны, а потом они обмениваются. Второй – что один спускает слюну в
рот другого, а другой принимает. Третий не помню, но что-то аналогичное.
«Ааааа!» - завопила уже я. «Это как! Плеваться друг другу в рот?» «Фуууууу!» - подхватила Динара. «Фуууууу!» - вопила я. «Надо обсудиииить!» - выла Динара.
И
мы решили, что невозможно в таких обстоятельствах сидеть дома. И стали
лихорадочно одеваться. Абика выплыла из комнаты. «Вы куда?» - сказала
она, приподняв густую бровь.
«Я с Катей в магазин! Или гулять!
Или к ней! Да, я к Кате!» - скороговоркой выдала Динара, обычно
послушная, но в этой экстремальной ситуации махнувшая рукой – абика,
мол, придумай сама.
Мы гуляли вокруг лужайки около Зеленого
проспекта – зимой было темно и пустовато, и нам не разрешали ходить
далеко. Мы держались за руки и молчали, потому что были так ошарашены,
что непонятно было, что обсуждать. Кругов через сорок Динара сказала:
«Пойдем, что ли, повалямся?»
И мы пошли. Вышли на середину газона
и залегли. На снегу можно было пролежать довольно-таки долго, не мокнув
даже в исскуственых наших шубах. Тогда в Перово еще не было новостроек,
и мы смотрели на звездное небо. Там было почти так же красиво, как в
планетарии – я не была, но Динара так утверждала.
И
мы решили поклясться. Что само по себе было пустяком – в конце концов,
мы с Динарой уже резали себе пальцы в песочнице, папиным лезвием от
бритвы, чтобы стать кровными сестрами.
«Я, Динара, торжественно клянусь никогда! Ни-ког-да! Никогда не целоваться!» «И я! И все остальное тоже – никогда!» «Фуууу!» «Фууууууу!» «Никогда!» «Ну ладно, у меня уже спина мокрая.»
Мокрые, но успокоевшиеся, мы поплелись по домам.
Через десять лет Динара, смеясь, сообщила мне, что «нарушила нашу клятву».
А через пятнадцать позвонила, вопя привычно в трубку с другого континента: «Ааааа! Аааааа!»
Оказывается,
мама на свадьбу ей подарила подарок, отведя в сторону. Пригодится,
сообщила она. И, с видом величайшей конспираторши, подсунула дочке
книжку.
«Сто способов.»
Которую мы к тому времени знали наизусть, хотя до сих пор так и не поняли.
