Оба-на!!!

В студенческие годы очень любили мы, забив на нервные болезни и экономику здравоохранения, шарахаться по лесам. Выезжали обычно спонтанно, ткнув пальцем на точку где-нибудь в Карелии. Инициатором, конечно, был Максимыч: он единственный из нас разбирался в картах, понимал, что такое азимут, и однажды даже сам сшил себе на швейной машинке вигвам. Славка Петриченко обычно отвечал за культурную программу во время походов, а я, с видом выпускника высших кулинарных курсов имени Гордона Рамзи, обеспечивал гастрономическое прикрытие мероприятия. Готовил я, прямо скажем, не фонтан. Секреты кулинарии открылись мне в полном цвете гораздо позже, уже после того, как я приехал в Англию. Тем не менее в нашей троице я считался непревзойденным кулинаром. Ибо жрать то, что приготовили Слава или Максим, было совершенно невозможно. И следующая история как раз об этом.

Поехали мы как-то на поиски озера Глухое. По уверениям Максимыча, на всем Карельском перешейке не было места живописнее. К тому же оно было в достаточном отдалении от населенных пунктов и садово-огородных хозяйств. «А трудности будут?» — спросил Славка, разрисовывая маркером старую стройотрядовскую ветровку. Высунув язык, он старательно выводил на ветровке потеки крови и прочие пугающие комаров ужасы. «Трудности — будут!» — сказал Максимыч и показал на карту. Озеро Глухое представляло собой запруду двести на двести метров и было со всех сторон окружено болотом.

Сборы, как всегда, были недолгими. Вигвам Максим Максимыча, вместо двери у которого, кстати, было искусно вшито пальто с хлястиком фабрики «Большевичка». Именно поэтому было удобно находить вход в палатку, находясь под кочергой, — нужно было просто найти пальто, остальное — дело техники.

Был у меня в университете приятель Эдик с дивной библейской фамилией Авраамов. Готовился стать психиатром, неплохо играл на гитаре и, в общем, был хорошим парнем. Как и большинство из нас, приехал он в Питер с периферии, а именно — из Махачкалы. В девяносто четвертом году, если кто помнит, время было тяжелое. Жрать было нечего, стипендию обычно удавалось потратить, не довезя до дома, в ближайшем ларьке. Народ зарабатывал как мог. Я, например, брал ночные дежурства санитаром в оперблоке, мой друг Славка Петриченко по ночам работал в ларьке, а вот Эдик решил выступить масштабно.

Встречаю его как-то после патанатомии на «пятаке» — это место сбора всей первомедовской студенческой тусовки, на площадочке между столовой и акушерским корпусом, — глаза горят, язык заплетается, волосы — дыбом.

— Короче, надо бизнес делать! Есть схемка одна хитрая!

— Проститутом не пойду. У меня принципы!

— Дурак ты, тема верная! Короче, мой дагестанский дядя Мухаммед на день рождения мне подарил «КамАЗ» мадеры. Целый «КамАЗ», понимаешь? Так вот, его надо куда-нибудь быстренько разгрузить и продать! Мне партнер нужен, сам не управлюсь. Продавать лучше в розницу, мелкими партиями, чтоб бандиты не наехали, ну и подороже получится!

Я раньше бизнесом никогда не занимался, но перспектива создания винно-водочного холдинга, а впоследствии Мадерной Империи, увлекла меня не на шутку. Сразу же представилась следующая картина: огромное здание с затемненными окнами и надписью: «Гинекологическая клиника Матроса Кошки», — в этом здании я оперирую своих пациенток со всего мира. Туда стоят в очередь как дамы в норковых шубах, так и простые крестьянки. А на первом этаже продают мадеру. Деньги с пациенток брать необязательно — все деньги приносит мадера…

Был я в прошлый понедельник в кройдонском иммиграционном офисе, в простонародье — «хоум офис», вид на жительство продлевал. Каждый, кто был в «хоум офисе» и оформлял там визу, не даст соврать — атмосфера там похуже, чем в приемной у дантиста, несмотря на то что за последний год отношение к аппликантам, на мой взгляд, немного улучшилось, а именно — иммиграционные офицеры стали больше улыбаться и перестали хамить. Сидеть и ждать своей очереди пришлось долго, мобильник заставили отключить, и мне ничего более не оставалось, как вертеть головой и пялиться на окружающих.

Особое внимание привлекла пара одинаково одетых молодых людей. Они сидели в первом ряду, держались за руки, шептались, хихикали и делали друг другу губы бантиком. Одеты они были в обтягивающие полосатые джинсы-стрейч, белые рубашки с воротниками-жабо и шляпы типа «альпийский кризис» с коротким фазаньим пером. Заподозрив этих альпийских стрелков в принадлежности к славянам (годы упорных тренировок позволяют мне безошибочно узнавать русских мужчин даже под слоем помады и туши для ресниц), я купил чашку кофе и подсел поближе, с целью более пристально рассмотреть вышеописанное явление.

Физиогномика меня не подвела, геи (а это были они!) действительно говорили по-русски.

На какие только странности не готовы пойти креативные дизайнеры, чтобы удивить посетителей выставок и заработать побольше денег.

Вот один из таких примеров человеческой «изобретательности»: необычное кольцо, сделанное из золота и кожи, которая была натянута на металл. Выставили его на аукционе в Париже за кругленькую сумму в 350 тысяч евро.

Самое обычное воскресное утро совсем уж стандартной ячейки общества из четырех членов: молодые мама и папа, голубоглазый ребенок нежного пола и возраста и пожилой компьютер.

- БЛЯТЬ!!! ПОВИС!!! – раздается из той комнаты, где кроме компьютера и ребенка никого больше нет.

Молодые родители отрывают головы от подушек и смотрят друг на друга с совершенно одинаковыми выражениями на главных страницах. «Это ты?! Это твоя любимая фраза?!» – мерцает баннер в двух парах глаз.

Завернувшись в простыни, мама и папа на цыпочках пробираются к компьютерному столу. Из-под стола торчат две маленькие ножки. А две маленькие ручки неистово колотят мышку о мышкин коврик.

- Доченька! Что ты только что сказала? – дипломатично завязывает беседу папа.
- Погоди, я сама! Солнышко! Кто тут, блять, только что сказал «блять»? – интеллигентно интересуется мама.
- Компъютил – блять. Повис, блять, - доверительно делится Солнышко.

Папа поднимает одну бровь и победоносно смотрит на маму. Мама берет мастерок и начинает замуровывать собственную педагогическую халтуру:

Я уже как-то писала о заглавной проблеме молодых родителей, желающих продолжать увеличивать поголовье подрастающего поколения. И до сих пор нахожу, что единственным способом супругам возлюбить друг-друга изо всех сил - это отдать дитя на растерзание бабушкам.
Вот самый беспроигрышный способ, которым пользуется наша дочь, чтобы вызвать стойкое состояние спермотоксикоза у своего папочки и приступы немотивированной агрессии у мамочки:

В 10 вечера дочь заявляет, что несмотря на обильный ужин она "чего-то немножечка голодная". Папа начинает читать дочери лекцию о вреде мяса на ночь, а мама мчится в пеньюаре на кухню варить манную кашу.
В 10.30 дочь продолжает размазывать манную кашу по стенкам тарелки.
В 11.10 папа тихо говорит маме, что через пять минут он наденет тарелку с манной кашей дочери на голову, на это мама замыкается в себе и начинает думать о том, что жизнь не удалась.

Обычно утро у меня начиналось с того, что девица Александра пинала меня в ребро, засовывала свой носок мне в рот и шла потрошить холодильник. Меня это устраивало. Я могла еще бесконечно блаженных пять минут валяться в постели и досматривать эротический сон с золотыми босоножками в главной роли, пока на пол кухни в одну братскую могилу летели куриные яйца, банки с кизиловым джемом и котлеты.

Сегодня меня миновали пинки и носки. Я лежала в постели ребрами вверх, разметав волосы по подушке, с наслаждением изображая из себя дохлую лошадь, когда кто-то жестокий наступил мне двумя ногами на живот и спросил:
- Деавал?!

Уперев руки в боки, на меня смотрел потомок гуннов, и мучительную смерть всем дохлым лошадям на бис прорицали его немигающие глаза. Девица Александра сошла с моего живота, вздернула меня над кроватью двумя пальцами за ноздри и с размаху всадила в тапочки. Подгоняемая плетьми, я присоединилась к печальному каравану невольников в лице мадемуазели Зи-зи, которая в одной пижаме и с одним открытым глазом уже занималась раскопками на территории детской комнаты.
- Мама! - обрадовалась старшая дочь моему изможденному лику. - Мама! Скажи, ты видела ДЕАВАЛ?!